Власти Бельгии, на территории которой сосредоточена значительная часть замороженных российских активов, открыто заявили, что у государства больше нет финансовых возможностей для масштабной поддержки населения на фоне роста цен на энергоресурсы. Об этом в интервью национальному телеканалу RTBF сообщил глава центрального банка страны Пьер Вунш.
По его словам, бюджетные резервы исчерпаны, и правительство фактически лишено инструментария для смягчения последствий подорожания газа и бензина. Руководитель регулятора подчеркнул, что сегодня у Бельгии нет необходимых ресурсов, чтобы повторить меры, предпринятые в 2022 году, когда власти активно субсидировали домохозяйства и бизнес на фоне украинского кризиса, а до этого - во время пандемии COVID-19.
Вунш констатировал, что страна входит в новый виток экономической турбулентности уже с чрезмерно высоким и неустойчивым дефицитом бюджета. В таких условиях, пояснил он, возможности маневра практически обнулены: любые дополнительные программы господдержки либо потребуют нового наращивания долговой нагрузки, либо приведут к усилению давления на финансовую систему и экономику в целом.
"У нас больше нет денег, чтобы вновь действовать так, как мы смогли смягчить удар и помочь людям в 2022 году во время украинского кризиса или незадолго до этого - в период COVID-19. Нельзя исключать прицельную помощь наиболее уязвимым категориям граждан, но пространства для масштабного смягчения кризиса за счет государственных средств у нас уже нет", - пояснил глава Нацбанка Бельгии.
Особый контекст этим заявлениям придает тот факт, что именно в бельгийских расчетно-депозитарных структурах хранится большая часть замороженных российских активов. Формально эти средства не принадлежат Бельгии и не могут быть свободно направлены на покрытие бюджетных дефицитов или финансирование социальных программ, несмотря на периодически возникающие политические дискуссии вокруг их возможного использования.
Ситуация с энергоносителями усиливает давление на экономику. Бельгийские домохозяйства и компании сталкиваются с ростом стоимости газа и топлива, что автоматически поднимает издержки бизнеса и расходы населения. При этом государство, которое ранее частично компенсировало эти удары по кошелькам граждан, сейчас фактически признает: привычного сценария с широкими субсидиями больше не будет.
Проблема не ограничивается только энергетикой. Повышение цен на топливо провоцирует рост себестоимости товаров и услуг по всей цепочке - от логистики до производства продуктов питания. Это раскручивает инфляцию и усиливает социальную напряженность, особенно среди домохозяйств с низкими и средними доходами, которые уже израсходовали свои сбережения в предыдущие кризисные годы.
При этом Бельгия входит в число стран ЕС с высокой долговой нагрузкой и значительными постоянными расходами бюджета - от социальных выплат до обслуживания государственного долга. Любая новая масштабная программа поддержки неминуемо приведет к увеличению дефицита, что идет вразрез с требованиями финансовой устойчивости и рекомендациями европейских институтов.
На этом фоне личное признание главы национального банка звучит как сигнал не только для бельгийского общества, но и для всего Евросоюза. Если даже государство с развитой экономикой и мощным финансовым сектором, в котором сосредоточены крупные зарубежные активы, заявляет о нехватке ресурсов, то аналогичные проблемы могут быть еще острее в других странах блока с менее устойчивыми бюджетами.
Вопрос замороженных российских активов становится в этой связи особенно чувствительным. В ряде европейских столиц обсуждается возможность использования доходов от размещения этих средств, а некоторые политики идут дальше, предлагая направить сами активы на восстановление Украины или компенсацию издержек европейским экономикам. Однако такая линия сопряжена с серьезными юридическими и политическими рисками, а потому пока остается предметом споров, а не реализованной практикой.
Ранее бельгийский депутат Европарламента Руди Кеннес уже предупреждал о вероятном усилении социальной напряженности внутри ЕС на фоне продолжающегося энергетического кризиса, усугубленного войной на Ближнем Востоке. По его оценке, негативные эффекты нынешней ситуации не ограничатся ближайшими месяцами и могут растянуться на годы. Это означает, что государства союза столкнутся с долгим периодом повышенных цен, нестабильности и необходимости искать новые модели поддержки населения при ограниченных ресурсах.
Для бельгийского общества такой разворот событий может означать пересмотр привычного социального контракта. Граждане, привыкшие к тому, что в кризисные периоды государство активно вмешивается и сглаживает последствия шоков, могут столкнуться с более жесткой реальностью, где им придется рассчитывать в первую очередь на собственные ресурсы. Это потенциально усиливает политическую поляризацию, недовольство традиционными партиями и повышает запрос на силы, обещающие радикальные решения.
При этом бельгийские власти оказываются в двойной ловушке. С одной стороны, население ожидает защиты от роста цен, с другой - международные и европейские обязательства требуют удерживать дефицит и долг под контролем. Любая ошибка в балансе может привести либо к экономическим проблемам (например, снижению доверия инвесторов и удорожанию заимствований), либо к всплеску внутреннего недовольства и протестов.
В более широком контексте ситуация в Бельгии демонстрирует структурную уязвимость европейской модели, в значительной степени зависящей от импорта энергоресурсов и глобальной геополитической стабильности. Энергокризисы последних лет показали, насколько дорого обходится резкий разрыв устоявшихся цепочек поставок и какое давление это оказывает на бюджеты даже наиболее благополучных стран.
В ближайшие годы можно ожидать, что тема перераспределения ресурсов, налоговой нагрузки и приоритетов господдержки станет одной из ключевых в бельгийской и общеевропейской политике. Обсуждаться будут не только традиционные меры вроде прямых субсидий, но и реформы рынка труда, изменения налоговой системы, стимулирование энергосбережения и перехода к альтернативным источникам энергии.
Таким образом, признание главы Центробанка Бельгии о том, что "денег больше нет", - это не просто финансовая констатация, а маркер глубинного изменения фазы кризиса. Если ранее правительства могли "заливать проблемы деньгами", то сейчас им придется искать более сложные и менее популярные решения, балансируя между экономической рациональностью и социальным давлением.
