"Одним рывком не получилось": как менялось отношение к Борису Ельцину в опросах 1988-1999 годов
На протяжении более чем двадцати пяти лет после добровольной отставки Бориса Ельцина в новогоднюю ночь 1999-2000 годов общественная оценка его эпохи удивительно стабильна. В массовом сознании закрепился устойчивый образ "лихих 90‑х" как времени хаоса, обвала экономики и распада прежнего порядка. Социологические опросы все эти годы фиксируют примерно одну и ту же картину: около двух третей россиян убеждены, что период правления Ельцина принес стране больше негативного, чем позитивного.
В коллективной памяти это время ассоциируется, прежде всего, с "разрухой", "бардаком", "распадом страны", криминалом и обнищанием. Около половины граждан на протяжении многих лет высказывали о самом Ельцине скорее отрицательное мнение. Позитивно оценивали его личность лишь немногие - порядка каждого десятого. Но если оглянуться назад, станет ясно: подобное отношение сложилось далеко не сразу.
В начале 1990‑х годов ожидания были противоположными. Тогда имя Бориса Ельцина связывали с надеждой на выход из затянувшегося кризиса позднесоветской экономики, с возможностью реальных реформ, с переходом к рынку и улучшением уровня жизни. По данным опросов того времени, заметная часть населения новой России была готова видеть в нем героя перемен, человека, который способен "вывести страну из тупика".
К 1 февраля 2026 года Борису Николаевичу исполнилось бы 95 лет. Юбилей фигуры первого президента России - повод напомнить: в общественном восприятии Ельцин прошел путь от символа обновления и борьбы с партийной верхушкой до олицетворения тяжелых испытаний 90‑х и разрушенных надежд. Опросы общественного мнения позволяют довольно точно проследить, как менялись настроения вокруг его имени - от подъема к разочарованию.
Появление оппозиционного лидера: конец 1980‑х
Регулярные общенациональные опросы в СССР начались лишь на излете советской эпохи - в 1988-1989 годах, когда сформировалась единая всесоюзная сеть исследовательских центров и появилась возможность систематически измерять общественное мнение. К этому моменту карьера Ельцина уже пережила крутой поворот.
После резкой критики партийного руководства на октябрьском пленуме ЦК КПСС 1987 года он лишился поста первого секретаря Московского горкома и статуса кандидата в члены Политбюро. Формально из партии его не исключили, но фактически отправили в "ссылку" - работать в Госстрой на должность первого заместителя председателя. Это выглядело как понижение за политический демарш, однако не поставило точку в его биографии.
Летом 1988 года Ельцин смог вновь вернуться в публичную политику: его избрали делегатом XIX Всесоюзной партконференции. Там он в очередной раз открыто выступил против привилегий номенклатуры и неприкасаемости партийного руководства, отказавшись признать свое предыдущее критическое выступление ошибкой. На этот раз его выступление увидела вся страна: заседания транслировало центральное телевидение.
Критика сверху и разговор о реформах к тому моменту уже находили отклик среди телезрителей. В одном из первых "новогодних" опросов конца 1988 года респонденты отнесли XIX партконференцию к важнейшим событиям года, а Ельцин впервые вошел в число заметных политических фигур. В списке условных "героев года" его упомянули 4% жителей РСФСР. Для конца 1980‑х это был невысокий, но показательный результат: до Ельцина в этом рейтинге шли Михаил Горбачев (около половины опрошенных), премьер Николай Рыжков, президент США Рональд Рейган и министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе.
1989 год: всесоюзная трибуна и рост узнаваемости
В 1989 году политический вес Ельцина заметно вырос. В марте он был избран народным депутатом СССР по Московскому округу, набрав свыше 90% голосов при очень высокой явке. Для столицы это означало: образ "обиженного реформатора" оказался чрезвычайно привлекателен. Москвичи голосовали не только за конкретного человека, но и против старой партийной системы.
Всероссийская репутация Ельцина еще только складывалась, но телевидение сыграло ключевую роль. Заседания I Съезда народных депутатов СССР транслировались в прямом эфире, и именно там Ельцин окончательно закрепился в роли противника консервативной части партийного истеблишмента. В опросах конца 1989 года его уже упоминали в числе главных политических фигур значительно чаще, чем годом ранее: доля тех, кто считал его одним из "героев года", выросла почти впятеро и сравнялась с показателем Николая Рыжкова.
В то же время по уровню одобрения своей деятельности он заметно уступал и Горбачеву, и Рыжкову, и академику Андрею Сахарову, который символизировал моральный авторитет и непримиримую демократическую позицию. Однако внезапная смерть Сахарова в декабре 1989 года сделала Ельцина фактически единственным харизматичным лидером оппозиции в рамках официальных институтов власти.
1990 год: путь к вершине и пик популярности
1990‑й стал переломным и для страны, и для самого Ельцина. Весной он был избран народным депутатом РСФСР от Свердловска, что открыло ему путь к высшему республиканскому посту - председателя Верховного Совета РСФСР. Этот пост избирался не прямым голосованием граждан, а депутатами Съезда народных депутатов республики.
По данным опросов того времени, если бы главу России выбирали всенародно, многие граждане скорее отдали бы предпочтение более привычной фигуре - тому же Николаю Рыжкову. Среди депутатов фаворитом считался провластный кандидат Иван Полозков, представлявший более консервативное крыло. Однако Полозков в итоге снял свою кандидатуру, и в сложной внутрипартийной борьбе победу одержал Ельцин.
Его избрание председателем Верховного Совета РСФСР стало, по результатам опросов, одним из важнейших событий года. Сосредоточение в его руках республиканской власти и образ решительного реформатора привели к заметному росту популярности. На этом фоне нерешительность союзного руководства, которое не справлялось с усугубляющимся экономическим кризисом, лишь усиливала контраст.
Для многих граждан в 1990 году Ельцин стал символом не только оппозиции союзному центру, но и надежды на новый, более справедливый порядок в самой России. Социологические замеры фиксировали высокий уровень доверия, готовность поддержать его в случае прямых выборов главы государства и ожидание решительных преобразований. Именно тогда закладывался тот образ "народного лидера", который принес ему победу на первых президентских выборах в 1991 году.
От героя перемен к президенту во время распада
Последующие события развивались стремительно. Обострение кризиса в СССР, противостояние союзного центра и республик, августовский путч 1991 года и распад Союза резко повысили политический статус Ельцина. Телевизионные кадры, на которых он выступает на танке у Белого дома, стали визуальным символом нового курса. Для значительной части населения именно он олицетворял сопротивление попытке вернуть страну к жесткой партийной диктатуре.
Победа над путчистами, подписание соглашений о прекращении существования СССР, создание Российской Федерации как самостоятельного государства - все это закрепляло за Ельциным роль архитектора новой политической реальности. В начале 1990‑х его воспринимали как человека, который способен, отбросив старые догмы, "прорубить окно" в рынок, провести приватизацию, дать гражданам свободу предпринимательства и политического выбора.
Однако уже тогда в обществе намечался раскол. Часть населения была готова терпеть трудности ради реформ, другая - ощущала растущую тревогу из‑за инфляции, дефицита, криминала и неопределенности. В опросах сохранялось высокое доверие к Ельцину, но одновременно нарастали сомнения в том, что реформы проводятся справедливо и учитывают интересы большинства.
Непопулярный, но безальтернативный: середина 1990‑х
К середине 1990‑х годов настроение общества заметно изменилось. Либерализация цен, приватизация, падение производства, массовая бедность и задержки зарплат подорвали веру в реформы. Образ "народного президента" все больше заслонялся образом главы государства, при котором страна погружается в социальную и экономическую нестабильность.
Опросы фиксировали противоречивую ситуацию. С одной стороны, рейтинг личного доверия Ельцину падал, росло число тех, кто оценивал его деятельность отрицательно, усиливалось ощущение, что "страна идет не туда". С другой - у значительной части общества не было четкого ответа на вопрос, кто мог бы стать реальной альтернативой.
Политическое поле было фрагментировано. Левые и национал-патриотические силы критиковали курс реформ, но пугали многих перспективой реванша и возврата к прошлому. Демократическая оппозиция была раздроблена и не обладала сопоставимой с президентом узнаваемостью и ресурсами. В результате в середине 1990‑х складывается ситуация, когда Ельцин в глазах значительной части граждан воспринимается как "плохой, но единственно возможный" вариант.
Кульминацией этого противоречия стали президентские выборы 1996 года. В общественных настроениях сочетались усталость от реформ, страх перед возможным возвратом к коммунистическому прошлому и отсутствие убедительных новых лидеров. Электоральная борьба во многом сводилась к выбору между Ельциным и Геннадием Зюгановым, что подталкивало часть колеблющихся голосовать "против возврата назад", а не "за действующую власть".
Конкуренты и поиски преемника
Во второй половине 1990‑х годов вопрос о преемственности власти становится одной из центральных тем. Состояние здоровья президента, затянувшиеся кризисы, война в Чечне, конфликты в элите - все это подогревало обсуждения о том, кто придет после Ельцина.
В опросах регулярно фигурировали имена политиков, которые рассматривались как возможные сменщики курса или преемники: лидеры парламентской оппозиции, региональные руководители, представители силовых структур. Однако ни один из них долгое время не превращался в очевидного общенационального фаворита. Это объяснялось и фрагментацией политического пространства, и тем, что многие из потенциальных конкурентов были серьезно ограничены медийно и институционально.
Для самого Ельцина проблема преемника была не только личной, но и политической. Массовое недовольство итогами реформ, падение доверия и усталость общества делали передачу власти задачей, связанной с риском радикального реванша и пересмотра результатов 1990‑х. В конце десятилетия в общественных настроениях четко прослеживалась усталость от конфронтации и запрос на более предсказуемую, "собранную" власть.
Отставка в конце 1999 года и приход нового президента завершили эпоху, которая в массовом сознании ассоциировалась прежде всего с именем Ельцина. Но общественная оценка этой эпохи к тому моменту уже сложилась: большинство видело в ней время тяжелых испытаний, а в самом Ельцине - лидера, который не смог оправдать возложенных на него надежд.
Как память о 90‑х закрепилась в общественном мнении
В последующие годы опросы общественного мнения показывали удивительное постоянство восприятия 90‑х как кризисного и "неудачного" периода. Люди, пережившие это время, вспоминали, прежде всего, инфляцию, безработицу, криминал, распад социальных гарантий. В массовом сознании это накладывалось на зрелищные политические события - распад СССР, вооруженные конфликты, политические кризисы в Москве.
Негативный образ эпохи постепенно переносился и на ее главного символического персонажа. Даже те, кто первоначально поддерживал реформы, часто говорили в опросах, что "страна заплатила слишком высокую цену". Эмоциональная память о потерях и нестабильности оказывалась сильнее рациональных аргументов о появлении частной собственности, свободе выезда за границу, свободе слова или формировании политического плюрализма.
В этом контексте не удивительно, что обобщающие оценки деятельности Ельцина, за редкими исключениями, оставались преимущественно критическими. На фоне ностальгии по "стабильности" позднесоветских лет и последующего запроса на "порядок" и предсказуемость, первое постсоветское десятилетие выглядело как эпоха затянувшегося эксперимента, ответственность за который в глазах большинства возлагалась на первого президента.
Почему ранний энтузиазм сменился разочарованием
Сравнение результатов опросов конца 1980‑х - начала 1990‑х годов и оценок начала 2000‑х позволяет увидеть характерный парадокс. В момент политического подъема Ельцина значительная часть населения воспринимала его как человека, способного быстро и решительно разрубить узел накопленных проблем. Ожидания были завышены - как по поводу темпов, так и по поводу масштабов перемен.
Когда же выяснилось, что "одним рывком" построить новую экономику и новую государственность невозможно, а цена трансформации оказывается болезненной, энтузиазм сменился разочарованием. Многих шокировали масштабы социального расслоения, ощущение несправедливости приватизации, закрытие предприятий и исчезновение привычных советских гарантий. Именно это разочарование и стало ключом к последующей массовой критике "ельцинской эпохи".
При этом социологические исследования показывают, что часть населения продолжала разделять идею необходимости перемен, но резко отрицательно относилась к конкретному способу их проведения. В глазах этих людей Ельцин оказался политиком, который, с одной стороны, дал шанс на свободу и обновление, а с другой - не сумел обеспечить защиту общества от наиболее тяжелых последствий шоковой трансформации.
Ельцин как объект споров и переосмысления
Фигура первого президента России до сих пор остается одной из самых поляризующих в новейшей истории страны. Для одних он - разрушитель советской системы, который, по их мнению, "развалил страну", для других - человек, открывший путь к политическим и экономическим свободам, пусть и ценой тяжелых потрясений.
Социологические данные последних лет показывают: доля тех, кто оценивает его деятельность скорее негативно, по‑прежнему превышает долю сторонников. Однако дискуссии вокруг 90‑х постепенно усложняются. Молодые поколения, не имеющие личного опыта жизни в советской системе и в ранние постсоветские годы, скорее опираются на семейные рассказы и массовую культуру, чем на собственную память. Это создает пространство для более многообразных трактовок эпохи, хотя базовый негативный фон по отношению к 90‑м и Ельцину в целом сохраняется.
Итоги: между надеждой и разочарованием
История отношения к Борису Ельцину в общественном мнении - это, по сути, история трансформации ожиданий российского общества. В конце 1980‑х он воспринимался как смелый критик партийной элиты, в начале 1990‑х - как народный лидер и символ перемен. Но к концу десятилетия образ изменился до неузнаваемости: в массовом сознании он стал персонификацией нестабильности и ценой, которую страна заплатила за переход от плановой экономики к рыночной и от однопартийной системы к многопартийной.
Опросы 1988-1999 годов позволяют увидеть, как шаг за шагом менялись эти оценки - от роста популярности и почти героического ореола к нарастающему недовольству и запросу на иное, более жесткое и управляемое государство. Фраза "одним рывком не получилось" во многом точно описывает не только судьбу реформ, но и эволюцию отношения к их первому проводнику.
Понимание этой эволюции важно не только для историков и политологов. Оно помогает объяснить, почему в последующие годы в обществе так легко укоренилась ностальгия по стабильности и осторожное отношение к масштабным экспериментам. Опыт 90‑х, ассоциируемый в массовом сознании с именем Ельцина, стал одним из ключевых уроков, определивших траекторию российской политики уже в новом тысячелетии.
