Военные действия на Ближнем Востоке стали для россиян главным информационным фоном марта 2026 года. Треть опрошенных назвали конфликт в Иране и вокруг него самым запомнившимся событием последних недель. На втором плане остались внутрироссийские темы: спецоперация (8%), налёты дронов и обстрелы территории России (6%), блокировки интернета и мессенджеров (3%), массовый забой скота в Сибири (3%), календарные праздники (8 Марта, 23 Февраля и другие) - 3%, а также спортивные события, включая олимпийские и паралимпийские соревнования (3%). Ещё по 2% респондентов вспоминали про войны в мире в целом, рост цен и налогов, а по 1% - про успехи СВО, перекрытие Ормузского пролива, повышение цен на нефть, частичное снятие санкций с российской нефти, а также про погоду, наступление весны и понижение ключевой ставки ЦБ.
О текущем противостоянии США и Израиля с одной стороны и Ирана - с другой, знают почти все: 90% респондентов так или иначе осведомлены о происходящем. Треть (30%) внимательно следит за развитием конфликта, ещё 60% "что-то слышали", но не вдаются в детали. Около 9% признались, что впервые слышат о нынешнем обострении. Для сравнения: о предыдущем крупном столкновении с участием этих же стран в июне 2025 года знали 87% опрошенных, при этом примерно треть (34%) тогда следила за событиями особенно внимательно.
В выборе симпатий россияне в основном оказываются на стороне Ирана. Около 40% опрошенных заявили, что в этом конфликте ближе к Ирану. Лишь примерно 2% выразили поддержку США и Израилю. При этом преобладающая позиция - дистанцированная: 53% не сочувствуют ни одной из сторон, предпочитая занимать нейтральную или отстранённую позицию. По сравнению с прошлым годом доля тех, кто поддерживает Иран, стала несколько выше, тогда как уровень благожелательного отношения к США и Израилю, напротив, снизился. Как и в других ближневосточных конфликтах, значительная часть населения не желает прямо становиться на чью-либо сторону.
Наиболее заметно симпатии Ирану выражают мужчины (47%), россияне старшего поколения (57% среди людей 55 лет и старше), респонденты с высшим образованием (45%), жители Москвы (48%). Склонны поддерживать Тегеран и те, кто считает, что дела в России в целом идут в правильном направлении (44%), а также те, для кого главным источником новостей остаётся телевидение (48%). Среди тех, кто внимательно и регулярно следит за ходом конфликта, доля сторонников Ирана достигает 71%. Поддержка Ирана логично выше и среди респондентов с негативным отношением к США (55%) и Израилю (61%), а также среди тех, кто в целом позитивно относится к самому Ирану (55%).
Небольшая, но заметная группа респондентов симпатизирует США и Израилю. Относительно чаще это молодёжь до 25 лет (около 5%), люди, считающие, что страна движется по неверному пути (5%), а также те, кто в основном получает новости через видеоплатформы и авторские каналы (8%). Среди респондентов, хорошо относящихся к США и Израилю, доля симпатизирующих этим странам в конфликте несколько выше - примерно 6-7%, как и среди тех, кто негативно настроен к Ирану (7%).
Позицию "ни за кого" чаще занимают женщины (58%), молодёжь до 25 лет (74%), люди со средним и более низким уровнем образования (56%), сельские жители (56%), а также те, кто оценивает направление движения страны как неправильное (57%). Отстранённость от конфликта сильнее среди тех, кто получает новости преимущественно из социальных сетей (59%), а также среди тех, кто вообще впервые услышал о данном военном противостоянии (77%). Более склонны не выбирать сторону и респонденты с хорошим отношением к США и Израилю (около 72%), а также те, кто плохо относится к Ирану (до 86%).
Если сравнивать общий фон отношения к вовлечённым в конфликт странам, картина выглядит так: наибольшую симпатию у россиян вызывает Иран. О нём положительно отзываются 59% опрошенных, лишь 13% говорят о плохом отношении. Позитив к Ирану устойчиво фиксируется с начала 2000‑х годов, а максимума достигал в начале 2023 года, когда доля благожелательных оценок доходила до 69%.
Сейчас особенно хорошо относятся к Ирану мужчины (64%), представители старших возрастных групп (69% среди 55+), респонденты с высшим образованием (64%), жители Москвы (72%). Чаще симпатизируют Ирану те, кто убеждён, что дела в стране в целом идут в правильном направлении (65%), и те, кто по-прежнему ориентируется в новостях на телевизионный эфир (66%).
Негатив к Ирану чаще выражают молодые люди до 25 лет (25%), респонденты со средним и более низким образованием (15%), сельские жители (16%). Склонны хуже относиться к Ирану и те, кто видит развитие страны по неверному пути (20%), а также те, для кого основным каналом информации являются видеоплатформы и независимые каналы (18%).
Отношение к США остаётся в целом негативным. Более половины опрошенных (57%) говорят о плохом отношении к этой стране, и только каждый пятый (20%) оценивает её положительно. В 2025 году наблюдалось временное улучшение образа США на фоне надежд на возможное урегулирование украинского конфликта и ожиданий, связанных с Дональдом Трампом. Тогда позитивные оценки ненадолго превысили негативные. Однако уже во второй половине 2025 года тренд развернулся, и отношение к США вновь стало ухудшаться.
К США сегодня лучше относятся, как правило, мужчины (23%) и молодые люди до 25 лет (около 38%). Позитив несколько выше среди респондентов со средним образованием и ниже (24%), а также среди части городских жителей и тех, кто активно пользуется цифровыми платформами и получает новости не из традиционных медиа, а из интернета. При этом количественно эти группы остаются меньшинством на фоне общего негативного отношения.
Схожая ситуация наблюдается и по Израилю: к нему хорошо относится лишь примерно каждый пятый россиянин, тогда как негативные оценки преобладают и за последние месяцы усилились. На этом фоне контрастно выделяется образ Ирана, который воспринимается скорее как партнёр и "своя" страна в противостоянии с Западом.
***
Наблюдаемые установки объясняются сразу несколькими факторами. Во-первых, важна долгая история политического сближения России и Ирана, сотрудничество в энергетике, военной сфере и на дипломатическом уровне. Это постепенно закрепило в массовом сознании образ Ирана как страны, находящейся "в одном лагере" с Россией. Во-вторых, на восприятие сильно влияет информационная повестка: российские официальные медиа последовательно формируют критическое отношение к США и Израилю, акцентируя их роль в конфликтах и кризисах на Ближнем Востоке.
При этом реакция разных поколений заметно различается. Старшее поколение, больше ориентирующееся на телевизионные каналы и воспринимающее мир через призму противостояния с Западом, чаще поддерживает Иран и жёстко критикует США и Израиль. Молодёжь, в большей степени зависящая от интернета и видеоплатформ, менее однозначна: часть настроена более критично и к Ирану, и к США, а многие вообще предпочитают не занимать сторону, воспринимая конфликт как далёкий и мало влияющий на их личную жизнь.
Высокая доля тех, кто не симпатизирует ни одной из сторон, свидетельствует о нарастающем утомлении от внешнеполитической напряжённости и военной повестки. Для значительной части россиян ключевыми становятся внутренние проблемы - экономика, цены, доходы, доступ к интернет-сервисам, социальная стабильность. Конфликт в Иране хотя и воспринимается как важный и опасный, но чаще рассматривается сквозь призму возможных последствий для России - цен на нефть, санкций, безопасности, а не как "свой" конфликт в прямом смысле.
Медийные привычки сильно коррелируют с политическими симпатиями. Те, кто получает новости преимущественно из телевидения, в массе своей поддерживают официальный курс, склонны одобрять политику России и партнёрство с Ираном, видя в нём союзника против давления Запада. Пользователи социальных сетей и видеоплатформ чаще демонстрируют скепсис, критическое отношение и к западным странам, и к Ирану, и к российской внешней политике в целом.
Важно и то, что отношение к Ирану, США и Израилю становится маркером более широких политических взглядов. Поддержка Ирана и негатив к США/Израилю чаще встречаются у тех, кто одобряет текущий курс власти, а симпатии к США и Израилю, наоборот, чаще сопряжены с критическим отношением к ситуации в самой России. Таким образом, оценки ближневосточного конфликта во многом отражают не только внешнеполитические предпочтения, но и внутрироссийские идеологические расколы.
Отдельный вопрос - возможное влияние конфликта на экономику России. Уже сейчас часть респондентов отмечает рост цен и связывает его, в том числе, с нестабильностью на Ближнем Востоке, перекрытием Ормузского пролива и колебаниями на нефтяном рынке. Упоминания частичного снятия санкций с российской нефти и повышения цен на сырьё показывают, что люди замечают связь между военными событиями и своей повседневной жизнью, даже если эта связь для них пока остаётся абстрактной.
В перспективе дальнейшее развитие конфликта в Иране, вероятнее всего, будет и дальше оставаться одним из значимых факторов формирования общественного мнения в России. Доля тех, кто внимательно следит за ситуацией, уже сейчас довольно высока, а значительный перевес симпатий в пользу Ирана может ещё усиливаться, если противостояние с США и Израилем будет интерпретироваться как часть более широкого глобального конфликта "Запад - не‑Запад".
Однако не менее важен растущий слой граждан, сознательно дистанцирующихся от выбора стороны. Для них главными ориентирами становятся не геополитические конструкции, а личная безопасность, экономическая предсказуемость и стабильность внутри страны. Именно эти настроения в среднесрочной перспективе могут стать ключевыми при оценке любых новых внешнеполитических кризисов, в том числе вокруг Ирана.
