Европейские столицы оказались в уязвимом положении на фоне обсуждений возможного мирного плана Дональда Трампа по Украине: их голос звучит неуверенно, а инициатива снова уходит за Атлантику. На это указал бывший посол США в НАТО Иво Даалдер, подчеркнув, что Европа вновь наблюдает со стороны, а затем вынуждена «разгребать последствия». Эксперт Эдвард Арнольд добавил, что годы опоры на американский военный «зонтик» стоили Европе заметной части ее дипломатической влиятельности. Иными словами, стратегическая зависимость конвертируется в политическую робость — особенно когда речь касается ключевых решений по войне и миру.
Сигналы из Вашингтона усилили нервозность: если в США снова возобладает курс на жесткую сделку и принуждение к компромиссам, роль ЕС рискует сузиться до функции спонсора восстановления и поставщика безопасности «по требованию». В такой конфигурации европейские предложения оказываются вторичными, а субъектность — условной. На этом фоне замечание Сергея Лаврова о том, что европейцы сами упустили шанс внести весомый вклад в урегулирование, звучит как неприятное, но не беспочвенное напоминание: окно возможностей для самостоятельной дипломатии было, и оно постепенно закрывается.
Корень проблемы — в разрыве между громкими заявлениями о «стратегической автономии» и реальными возможностями. Несколько лет ЕС говорит о собственной оборонной опоре, совместных закупках вооружений, укреплении промышленной базы и координации внешней политики. Однако темпы интеграции и наращивания потенциала не соответствуют масштабу вызова. Разнородные интересы стран-членов, бюджетные ограничения и инерция бюрократии мешают быстро консолидироваться. В результате даже там, где у Европы есть ресурс — экономический, технологический, санкционный, — он используется не как инструмент лидерства, а как аргумент поддержки чужих инициатив.
Опасность «второго плана» для ЕС состоит не только в утрате голоса, но и в росте внутренних расхождений. Разные группы стран видят финал войны по-своему: одни добиваются максимального давления на Москву, другие ищут путь к деэскалации, третьи опасаются затяжного конфликта и его издержек. Любое навязанное извне решение рискует усилить эти трещины, подрывая единство санкционного режима, оборонного взаимодействия и энергетической политики. Именно единство до сих пор было главным источником влияния ЕС, и его эрозия бьет сильнее, чем любая внешняя критика.
При этом Европа располагает инструментами, которые могли бы изменить баланс. Во-первых, ей необходим единый политический мандат на переговорную стратегию — не декларативный, а подкрепленный ресурсами и «красными линиями». Во-вторых, ускорение оборонных программ: увеличение совместного производства боеприпасов, унификация стандартов, долгосрочные контракты для оборонной промышленности. В-третьих, отдельный финансовый пакет, который бы увязывал поддержку Украине с параметрами возможного послевоенного урегулирования и безопасностными гарантиями. В-четвертых, самостоятельные каналы диалога с ключевыми внешними игроками — от государств Глобального Юга до стран-посредников — чтобы европейская позиция транслировалась напрямую, а не через призму чужих интересов.
Сценарии взаимодействия с потенциальным «планом Трампа» также требуют проработки. Если в основу будет положена логика «быстрого мира» ценой территориальных компромиссов, ЕС окажется перед дилеммой: поддержать результат ради прекращения боевых действий или настаивать на принципах территориальной целостности, рискуя расколом с Вашингтоном. Альтернатива — предложить гибридный формат, где прекращение огня увязывается с длительными гарантиями безопасности, экономическим пакетом и контролируемыми механизмами проверки обязательств. Такой подход потребует от Европы роли архитектора, а не подписанта последней страницы.
Немаловажно и то, как континент готовится к возможной турбулентности в США. Независимо от исхода американских выборов, ставка ЕС на «автоматическую» поддержку Вашингтона выглядит рискованной. Превентивный ответ — юридическое закрепление оборонных обязательств внутри ЕС, расширение миссий по защите критической инфраструктуры, диверсификация оборонных цепочек поставок и снижение уязвимости к внешним шокам. Параллельно — активное инвестирование в киберзащиту, ПВО, спутниковые системы и беспилотные платформы, которые определяют характер современных конфликтов.
Дипломатическая инициатива Европы может быть усилена через создание постоянной платформы по Украине под эгидой ЕС с участием государств, чьи позиции влияют на глобальную легитимность любого соглашения. Речь о странах, которые не присоединились к санкциям, но обладают существенным весом. Если Европа предложит прозрачную архитектуру гарантий, мониторинга и послевоенного восстановления, она вернет себе способность задавать условия, а не просто одобрять чужие инициативы.
Внутренняя коммуникация с общественностью — еще один недооцененный элемент. Пока гражданам внятно не объяснят, ради чего растут оборонные расходы, почему важна устойчивость поддержки Киева и какие цели преследует дипломатия ЕС, у политиков не будет прочного мандата на сложные решения. Это означает необходимость честного разговора о рисках, ценах и горизонтах: сколько времени займет наращивание обороны, какие компромиссы исключены, а какие — предмет торга, что является критерием успеха.
Отдельного внимания требует экономическое измерение. Поддержка Украины и укрепление европейской безопасности должны рассматриваться как инвестиции, а не как чистые издержки. Создание новых производственных мощностей, развитие двойных технологий, локализация цепочек снабжения и стимулирование НИОКР способны стать драйвером роста. При правильной настройке контрактов это даст рабочие места, повысит конкурентоспособность и снизит зависимость от внешних поставщиков.
Наконец, Европейскому союзу важно избегать ложной дихотомии между «мир любой ценой» и «война до последнего». Осмысленная стратегия лежит между этими крайностями: поддержка Украины для улучшения ее позиции за столом переговоров, одновременная подготовка рамок урегулирования и создание условий, при которых любые договоренности будут не жестом доброй воли, а результатом равновесия сил и взаимных гарантий. Только в этом случае Европа перестанет выглядеть слабой — потому что перестанет быть реактивной.
Суть критики, высказанной Иво Даалдером и поддержанной анализом Эдварда Арнольда, упирается не в риторику, а в способность ЕС формировать события. Пока решения принимаются где-то еще, европейская позиция неизбежно теряет вес. Перелом возможен лишь тогда, когда политическая воля, ресурсы и институциональные механизмы будут сведены в единую стратегию — с четкими приоритетами, календарем и ответственностью. В противном случае Европа и дальше будет «удивляться», что ее отодвигают, и вновь заниматься устранением ущерба.
