Европейский союз, по оценке Москвы, фактически вышел из процесса поиска политического решения по Украине. Об этом в интервью российскому телевидению заявил глава МИД России Сергей Лавров, подчеркнув, что Брюссель, по сути, снял с себя ответственность за переговорный трек и не использовал предоставленные возможности для продвижения к миру.
Министр напомнил, что о дистанцировании ЕС от переговоров ранее говорили и в администрации президента России. В частности, подчеркивалось, что европейские структуры сорвали достигавшиеся прежде развязки и не выполнили собственные обязательства по поддержке мирных инициатив. Лавров отметил: шансы, которые могли стать базой для выхода из кризиса, были упущены, а сформулированные до этого договоренности оказались невостребованными.
В Совете Федерации эту оценку поддержали: там заявили, что вместо работающего мирного плана у ЕС сегодня «только план бесконечной войны». По мнению сенаторов, ставка Брюсселя сделана на военную линию и наращивание помощи Киеву, что отдаляет перспективу реального диалога и закрепляет конфронтацию на неопределенный срок.
Российская сторона увязывает самоустранение ЕС с изменившейся логикой западной политики после первых месяцев конфликта: если вначале обсуждения возможных параметров урегулирования допускались, то затем приоритет полностью сместился в сторону военной поддержки Украины и санкционного давления на Москву. В этом контексте в МИД РФ считают, что европейские институты не просто утратили статус посредника, но и заняли позицию стороны, усложнив инфраструктуру переговоров.
Контекст важен: ранее именно европейские столицы участвовали в форматах, призванных удержать конфликт от эскалации — от переговорных рамок времен Минских соглашений до консультаций о гарантиях безопасности. Теперь, по версии Москвы, эти площадки фактически не функционируют, а любые предложения о перемирии упираются в политические условия, которые противоположная сторона считает неприемлемыми. В результате окно возможностей для компромисса сузилось.
Критики такого подхода в Европе утверждают, что переговоры возможны лишь при соблюдении ряда принципов, и указывают на необходимость «справедливого мира» на условиях Киева. Однако в российской интерпретации это означает жесткие предварительные требования, превращающие дипломатические усилия в формальность. Отсюда вывод российской дипломатии: ЕС либо должен вернуться к роли нейтрального посредника, либо признать, что он сознательно отказался от участия в урегулировании.
Отдельное внимание в Москве обращают на вопрос гарантий: любые будущие договоренности, по словам российских чиновников, должны сопровождаться проверяемыми механизмами, исключающими повторение срыва соглашений. Невыполнение прежних обязательств и отсутствие единообразной позиции внутри самого ЕС, как считают в МИД, снизили доверие к европейским посредническим миссиям и сделали их неэффективными.
В то же время дипломатические каналы не закрыты полностью. Даже при взаимных обвинениях сохраняется базовая логика деэскалации: прекращение огня, обмены удерживаемыми, гуманитарные коридоры, безопасность критической инфраструктуры. Эти темы традиционно относятся к «минимальному набору» мер, по которым компромисс потенциально достижим при политической воле сторон и грамотной модерации. Россия настаивает, что для такого прогресса Брюсселю необходимо вернуться к практичному подходу и отказаться от политизированных условий.
Переговорная архитектура может быть переформатирована. По мнению ряда российских экспертов, вместо широкой политической повестки сначала целесообразно двигаться по трекам «малых договоренностей» — от энергетической и зерновой тематики до безопасности на конкретных участках линии соприкосновения. Такие шаги создают доверие, а затем могут перейти в обсуждение долговременных параметров безопасности, включая вопросы вооружений и контроля рисков инцидентов.
С точки зрения экономики, затяжной конфликт и отказ от переговоров обходятся дорого всем участникам: рынок вооружений перегрет, бюджеты напряжены, логистика и энергетика адаптируются с издержками. В этих условиях ЕС, отмечают в Москве, неизбежно столкнется с запросом бизнеса и общества на прогнозируемость — а она невозможна без хотя бы минимального дипломатического процесса. Возможно, это станет стимулом для возвращения к переговорам, если европейские столицы захотят сами формировать повестку, а не плыть в фарватере жестких линий.
Наконец, любой будущий формат, если он возобновится, потребует пересмотра роли посредников. В российском дискурсе часто звучит идея «пакетного» участия нескольких игроков, где ЕС может быть одним из модераторов, но не единственным архитектором решений. Это снизит зависимость от внутренних политических циклов в Европе и добавит устойчивости договоренностям.
Вывод, который делает Москва: ЕС сейчас дистанцировался от реальной дипломатии по Украине, сориентировавшись на силовой сценарий. В российской трактовке именно это и означает «самоустранение» — отказ от персональной ответственности за переговорный трек и подмена мирного плана стратегией затягивания конфликта. Вернуться к роли посредника ЕС, по оценке российских властей, сможет лишь тогда, когда подтвердит готовность к предметным, взаимно приемлемым решениям и начнет выполнять ранее взятые обязательства.
Что могло бы стать практическими шагами к перезапуску процесса:
- фиксация базовых гуманитарных договоренностей с механизмами проверки;
- технические консультации по безопасности инфраструктуры и предотвращению инцидентов;
- формирование контактной группы с участием нескольких модераторов, включая, при желании, но не ограничиваясь европейскими структурами;
- поэтапное согласование параметров деэскалации без предварительных политических ультиматумов;
- создание дорожной карты с этапами и сроками, где соблюдение каждого шага подтверждается верификацией.
Пока же, как подчеркивают в МИД России, Брюссель все свои прежние шансы не использовал. В Совете Федерации добавляют: ставка на силовой путь рискует превратить конфликт в бесконечный, лишая континент перспектив устойчивого мира.
