Иранские вооруженные формирования заявили о полной готовности к возможному наземному вторжению США и предупредили, что американские военнослужащие, осмелившиеся ступить на иранскую территорию, "станут хорошей наживкой для акул Персидского залива". С таким жестким заявлением выступил официальный представитель центрального штаба военного командования "Хатам аль-Анбия" Эбрахим Зольфагари. По его словам, иранские силы давно готовятся к подобному сценарию и не намерены уступать ни пяди своей земли.
Комментируя звучащие из Вашингтона угрозы, Зольфагари напомнил о заявлениях Дональда Трампа относительно возможной наземной операции и даже "оккупации каждого дюйма иранской территории". Представитель командования подчеркнул, что подобные слова уже нельзя воспринимать как абстрактные политические жесты - Тегеран расценивает их как реальные угрозы и выстраивает свою военную и оборонную политику, исходя именно из такого сценария.
"В ответ на последние угрозы Трампа касательно наземной операции или оккупации каждой пяди иранской земли, что больше не выглядит просто желанием, мы заявляем: поборники ислама давно ждут подобных шагов", - заявил военный. По его словам, военные подразделения Ирана не просто находятся в состоянии повышенной боеготовности, но и тщательно продумали меры противодействия возможной интервенции.
Образ "корма для акул" Зольфагари использовал как пропагандистскую метафору, подчеркивая, что любое продвижение американских сил вглубь региона, особенно в прибрежной зоне Персидского залива, обернется для них тяжелыми потерями. Подобная риторика призвана продемонстрировать решимость Тегерана и одновременно послать сигнал как внешним, так и внутренним аудиториям: Иран готов к войне и не боится прямого столкновения с США.
На этом фоне иранский Корпус стражей исламской революции ранее сообщил о нанесении ударов по объектам, связанным с американским военным присутствием в регионе. По данным КСИР, атаки были направлены против складских комплексов и инфраструктуры США, расположенных на территории ряда ближневосточных государств, включая Ирак, Кувейт и Саудовскую Аравию. В Тегеране такие действия называют ответом на усиливающееся давление и демонстрацию силы со стороны Вашингтона.
Фактическое расширение зоны конфронтации за пределы иранской территории подчеркивает, что противостояние между США и Ираном давно вышло за рамки простого обмена заявлениями. Речь идет о полноценной борьбе за влияние в регионе: американские базы и склады рассматриваются Тегераном как ключевые элементы инфраструктуры, обеспечивающей военное присутствие США вблизи иранских границ. Удары по этим объектам становятся, по сути, предупреждением: в случае эскалации именно они станут первоочередными целями.
На риски такого развития событий обратил внимание и президент России Владимир Путин. По его словам, потенциальный масштаб последствий прямого военного столкновения США и Ирана можно сравнить с неконтролируемым распространением эпидемии, наподобие коронавируса. Смысл этого сравнения в том, что цепная реакция конфликтов, ответных ударов и вовлечения новых участников окажется настолько сложной, что ни одна из сторон не сможет заранее просчитать итог.
Путин подчеркнул, что ни Вашингтон, ни Тегеран, как и другие государства, не в состоянии в полной мере прогнозировать сценарии, которые будут развиваться в случае начала открытой войны. В регионе сосредоточено слишком много чувствительных точек - от нефтяной инфраструктуры и стратегических проливов до сложной системы союзов и противоречий между местными режимами и внешними игроками. Любая ошибка или непродуманное действие может вызвать эффект домино.
При этом иранская сторона активно использует жесткую риторику не только как элемент давления на США, но и как инструмент внутренней мобилизации. Подчеркивая готовность дать отпор "оккупантам", военные и политические деятели Тегерана консолидируют общество вокруг идеи защиты суверенитета и исламских ценностей. В условиях санкций и экономического давления образ внешнего врага и решимости ему противостоять становится важным фактором поддержания политической стабильности.
США, в свою очередь, также задействуют военную и информационную составляющие для усиления своих позиций. Размещение дополнительных контингентов в регионе, демонстративные проходы кораблей, заявления о "сдерживании Ирана" - все это вкладывается в общую стратегию давления на Тегеран. Однако подобная линия поведения одновременно повышает вероятность случайных инцидентов, которые могут перерасти в полномасштабный кризис.
Особое значение в возможном конфликте имеет география. Персидский залив - ограниченная по размерам, но чрезвычайно насыщенная военным флотом акватория. Здесь в непосредственной близости находятся корабли США и их союзников, иранские военно-морские силы, патрульные катера, а также береговые ракетные комплексы. В таких условиях любая провокация, ошибка навигации или неверно интерпретированный маневр способны привести к столкновению, которое уже трудно будет представить как "локальный эпизод".
Высказывание Зольфагари об "акульем корме" следует рассматривать и как намек на возможности Ирана в сфере асимметричной войны на море. Речь идет не только о прямых боях флотов, но и о применении ракетных катеров, мин, беспилотных систем, скрытных операций против кораблей и логистики противника. Иран активно развивает этот арсенал, делая ставку на то, что даже технологически превосходящий оппонент может оказаться уязвимым в узкой и насыщенной акватории.
Дополнительный фактор риска - присутствие в регионе многочисленных транспортных и танкерных судов. Перекрытие или дестабилизация судоходства в Персидском заливе и Ормузском проливе неминуемо вызовут всплеск цен на нефть и сильнейший удар по мировой экономике. Именно это и делает вероятный конфликт между США и Ираном проблемой не только для двух государств, но и для всего мира, о чем и говорил Путин, сравнивая последствия с непредсказуемой эпидемией.
Таким образом, жесткие заявления иранских военных, включая угрозу превратить американских солдат в "добычу для акул", являются частью более широкой политико-военной игры. За образной и резкой риторикой скрывается реальная готовность сторон к силовому противостоянию, подкрепленная ударами по инфраструктуре, переброской войск и постоянной эскалацией словесных угроз. Однако чем громче звучат эти заявления, тем острее встает вопрос: где проходит грань, за которой игра в запугивание превращается в настоящую войну, последствия которой уже никто не сможет контролировать.
