Кубилюс: убедить Путина, что цели в Украине недостижимы, — единственный путь к переговорам
Европейский политик Андрюс Кубилюс заявил, что фактором, способным подтолкнуть Москву к реальным мирным переговорам, может стать лишь осознание недостижимости заявленных целей России в Украине. По его словам, любые дипломатические инициативы обречены на буксование, если Кремль продолжает верить в возможность стратегического успеха на поле боя.
Он подчеркнул, что эффективной стратегией давления должен стать комплекс мер, демонстрирующих бесперспективность силового сценария. Среди ключевых инструментов он выделил усиление военной поддержки Киева, наращивание поставок вооружений и боеприпасов, а также более тесную координацию союзников, чтобы Украина могла устойчиво повышать свою обороноспособность.
Отдельным блоком Кубилюс выделил вопрос активов. Он призвал к конфискации замороженных российских средств на Западе и направлению полученных ресурсов на восстановление Украины и укрепление ее оборонного потенциала. На его взгляд, нормативные механизмы для этого должны быть доведены до практической реализации, а сигнал — предельно ясным: цена агрессии будет расти, а возможности компенсировать издержки — сокращаться.
На этом фоне в Москве продолжают утверждать, что стратегическая инициатива на фронте остается за российскими войсками. Российское руководство заявляет о продвижениях на отдельных направлениях и подчеркивает намерение довести до конца поставленные цели. Официальная риторика исходит из того, что попытки «нанести стратегическое поражение» России якобы провалились и будут рассеиваться по мере развития событий.
Кубилюс, напротив, делает ставку на «экономику и время»: чем дольше действует санкционное давление и чем шире становится технико-военная поддержка Киева, тем более затратной и уязвимой оказывается российская кампания. В его логике именно накопительный эффект ограничений и устойчивое переоснащение украинской армии способны изменить расчет Кремля.
Вопрос конфискации замороженных активов — один из самых спорных в европейской политике. Противники предупреждают о юридических рисках и возможных ответных шагах, сторонники — о необходимости прецедента, который укрепит международное право и даст быстрый ресурс для восстановления. При этом продолжается поиск правовых конструкций, которые позволят отделить заморозку от изъятия, минимизировав последствия для глобальной финансовой системы.
Для Киева главный практический результат обсуждаемых мер — предсказуемость и ритмичность поставок. Недостаточно единоразовых траншей: только долгосрочные пакеты, сопряженные с обучением, ремонтом и производством боеприпасов, могут обеспечить устойчивое преимущество. Кубилюс апеллирует именно к такому подходу: демонстрация, что каждый дополнительный евро приводит к росту реальной обороноспособности, должна лишить Москву надежды «пересидеть» поддержку Украины.
С точки зрения переговорной динамики, предлагаемая им стратегия ориентирована не на немедленные уступки, а на изменение баланса стимулов. Если в Кремле сочтут, что дальнейшая военная эскалация не приносит стратегических дивидендов и несет растущие издержки, окно для компромисса может приоткрыться. В противном случае любые переговоры рискуют свестись к тактическим паузам.
Важный аспект — промышленная база Европы. Без ускоренной мобилизации оборонной промышленности, перераспределения заказов и увеличения выпуска снарядов и систем ПВО любые политические заявления останутся декларациями. В этом контексте звучат инициативы по созданию многонациональных производственных кластеров, долгосрочных контрактов и стимулированию частных инвестиций в сектор.
Экономическое измерение давления дополняется информационным и дипломатическим. Сдерживание работает тогда, когда сигналы понятны, едины и подтверждаются действиями. Неоднозначность в заявлениях союзников, перебои с поставками или политические споры внутри отдельных стран могут нивелировать эффект, позволяя оппоненту рассчитывать на «усталость» и раскол.
Не менее важна и поддержка гражданского сектора Украины: энергетика, критическая инфраструктура, логистика, восстановление жилья. Чем быстрее удается восстанавливать разрушенное и поддерживать работу экономики, тем меньше шансов, что военное давление приведет к политической нестабильности. Кубилюс увязывает эти сферы в единую логику: оборона, санкции и реконструкция — элементы одного уравнения.
Сценарии дальнейшего развития, на которые опираются сторонники жесткой линии, включают: постепенное «выгорание» российского военного потенциала, растущую стоимость обхода санкций и снижение технологической базы для сложных вооружений. Однако критики предупреждают о долгом горизонте и необходимости сочетать жесткость с гибкостью, чтобы не загонять ситуацию в тупик.
Общая рамка, предложенная Кубилюсом, сводится к тому, что переговоры не должны подменять стратегическую цель — обеспечить безопасность Украины и восстановление международного права. В этой логике дипломатия — не альтернатива военной и экономической поддержке, а производная от нового баланса сил и возможностей, в котором надежды на быстрое достижение целей силой выглядят нереалистичными.
В Москве же продолжает доминировать уверенность в том, что оперативная инициатива позволяет диктовать условия. Этот разрыв в восприятии и определяет текущую конфигурацию конфликта: каждая сторона стремится доказать, что именно ее оценка будущего ближе к реальности. И от того, кто убедительнее подтвердит свою позицию делом — ресурсами, производством, устойчивостью к санкциям и эффективностью на поле боя, — будет зависеть и перспектива переговоров, о которых говорит Кубилюс.
Таким образом, центральная мысль его заявления — не в призыве «договариваться любой ценой», а в формировании условий, при которых дальнейшая эскалация теряет смысл. Для этого необходимы: долгосрочная военная поддержка Украины, правовые решения по активам, непрерывное санкционное давление и консолидация союзников. Только тогда, по его расчету, Москва посчитает продолжение войны неоправданным, а переговоры — рациональным выходом.
