Макрон анонсировал общую линию ЕС по использованию российских активов для помощи Украине
Страны Европейского союза намерены выработать единую схему финансирования Украины за счет замороженных российских активов. Об этом заявил президент Франции Эммануэль Макрон, выступая перед журналистами на полях саммита ЕС. По его словам, обсуждение этого вопроса уже вошло в активную фазу, и Брюссель готов перейти от разрозненных инициатив к согласованной политике.
Французский лидер подчеркнул, что в центре дискуссий находится вопрос о том, как именно можно задействовать российские активы, оказавшиеся под заморозкой в европейских юрисдикциях после начала конфликта. Макрон отметил, что речь идет не только о технических и юридических нюансах, но и о необходимости политического единства внутри союза.
«Сейчас идут ключевые переговоры о механизмах использования активов, которые формально остаются собственностью России, но находятся под нашим контролем. Наша задача — добиться консенсуса между всеми государствами-членами. Мы придем к общей позиции», — заявил он. По словам Макрона, единый подход ЕС должен стать сигналом как для Киева, так и для Москвы: Европа намерена сохранить устойчивую поддержку Украины и не отступать от принятых решений.
Параллельно в европейских столицах обсуждаются различные модели распоряжения замороженными средствами. Рассматриваются как варианты прямой конфискации, так и схемы использования процентов и доходов от размещения этих активов. Для части государств-членов вопрос конфискации остается крайне чувствительным с точки зрения международного права и прецедентов для глобальной финансовой системы.
Ранее премьер-министр Бельгии Барт де Вевер допустил, что Евросоюз может пойти на конфискацию российских активов, если сочтет, что других способов поддерживать Украину в долгосрочной перспективе не осталось. По его словам, сохранение украинской государственности и ее способность противостоять военному давлению являются приоритетом, ради которого Брюсселю приходится принимать беспрецедентные решения.
Внутри ЕС при этом нет полного единодушия. Часть стран настаивает на максимально жестком подходе к Москве и выступает за скорейшее применение замороженных средств в пользу Киева. Другие же предостерегают от шагов, которые могут быть расценены как нарушение прав собственности и подорвать доверие к европейским финансовым площадкам у иностранных инвесторов, в том числе из государств, сохраняющих нейтралитет.
Юристы и экономисты указывают, что любое решение по прямой конфискации активов потребует сложной правовой конструкции и, вероятно, создания отдельного механизма на уровне ЕС. Обсуждается, например, создание специального фонда восстановления Украины, который мог бы пополняться за счет доходов от российских активов, а не от их полной национализации. Такой компромиссный вариант позволил бы снизить репутационные риски для европейской банковской системы.
Отдельной линией идет дискуссия о том, насколько подобные меры соотносятся с существующими международными нормами. Противники жесткого сценария предупреждают, что прецедент конфискации средств суверенного государства может быть в будущем использован и против самого Европейского союза или его партнеров. Сторонники инициативы, напротив, утверждают, что действия Москвы уже вывели ситуацию за рамки обычных правил, и правовая практика должна адаптироваться к новым реалиям.
Для Украины вопрос использования российских активов имеет не только политическое, но и практическое значение. Экономика страны переживает масштабную нагрузку: значительная часть бюджета уходит на оборону, а инфраструктурные разрушения измеряются десятками и сотнями миллиардов евро. В Киеве рассчитывают, что именно европейские решения по активам России могут стать стабильным источником долгосрочного финансирования восстановления и поддержки бюджета.
Макрон, в свою очередь, старается представить инициативу как элемент более широкой стратегии ЕС. По его замыслу, единая политика по активам должна дополнить существующие пакеты военной, экономической и гуманитарной помощи Киеву. Французский президент подчеркивает, что без устойчивых финансовых механизмов Украина рискует оказаться в положении, когда каждое новое решение будет зависеть от политической конъюнктуры в отдельных странах.
Не менее важно и то, как подобные шаги скажутся на отношениях между ЕС и Россией в долгосрочной перспективе. Москва уже неоднократно заявляла, что рассматривает любые попытки конфискации своих активов как кражу и нарушение основополагающих принципов международного права. В ответ российские власти допускают возможность зеркальных мер в отношении собственности и инвестиций стран Запада, если такие активы будут находиться в их юрисдикции.
Эксперты отмечают, что, даже если ЕС ограничится использованием процентов и доходности от замороженных средств, разговор о «безопасности капитала» для государств, находящихся в потенциальной конфронтации с Западом, уже серьезно изменился. Некоторые аналитики считают, что в будущем это может подтолкнуть ряд стран к диверсификации резервов и сокращению зависимости от европейских и американских финансовых институтов.
При этом внутри Европейского союза решение по российским активам рассматривается как тест на политическую волю и способность действовать единым фронтом. Для Макрона и других лидеров, выступающих за укрепление стратегической автономии Европы, согласованная позиция по этому вопросу — способ подтвердить, что ЕС способен не только реагировать на кризисы, но и формировать долгосрочную повестку.
На предстоящих раундах переговоров Брюсселю предстоит уточнить технические детали: объемы средств, которые могут быть задействованы в ближайшей перспективе, механизм их распределения, а также условия, при которых Украина будет получать финансирование. Остается открытым и вопрос о том, будет ли помощь увязываться с реформами и обязательствами Киева в сфере прозрачности и контроля за расходованием средств.
В итоге Макрон делает ставку на то, что единая линия по российским активам станет символом нового этапа коллективной европейской политики: более жесткой в отношении нарушений международных норм и одновременно более системной в поддержке союзников. Какой именно формат приобретет эта политика — в виде конфискации, использования доходов или гибридной схемы — решат государства-члены, но сам факт перехода к общей стратегии, по оценке многих наблюдателей, уже можно считать поворотным моментом.
