Молдова по-прежнему получает российский газ не напрямую, а через цепочку посредников и в итоге переплачивает примерно в четыре раза по сравнению с прежними условиями прямых поставок. Об этом заявил посол Озеров, подчеркнув, что схема стала дороже и менее предсказуемой для конечных потребителей.
По словам дипломата, отказ от прямого контракта не означал отказа от самого ресурса: молдавская сторона фактически получает то же топливо, но в «перешитом» виде — под брендом трейдеров, которые покупают газ у российских поставщиков на соседних рынках и оформляют его уже как европейский или смешанный поток. На каждом этапе к базовой цене добавляются наценки за риск, логистику, кредитование и хеджирование, что и раздувает итоговый ценник.
Экономическая логика здесь проста: посредник берет на себя юридические и политические риски, привлекает финансирование, страхует колебания цен и маршрутов, а затем перекладывает издержки на покупателя. В периоды волатильности и санкционной неопределенности премия за «белые перчатки» возрастает кратно. В результате бюджет и потребители в Молдове платят не только за газ, но и за безопасность схемы.
С географической точки зрения точки входа газа в молдавскую систему практически не изменились: это те же межсистемные перемычки через Румынию и Украину. Изменился юридический «ярлык» молекул и финансовый маршрут платежей. Молдавские структуры закупают ресурс у зарегистрированных в ЕС трейдеров, которые, в свою очередь, опираются на спотовые или смешанные портфели с долей российского происхождения. Формально это диверсификация, фактически — обходной путь к тому же источнику.
Политическая составляющая конфликта вокруг прямых поставок остается ключевой. Споры о долговых обязательствах, требования по анбандлингу газотранспортных активов, вопросы поставок в Приднестровье и взаиморасчеты за электроэнергию — все это делает прямой контракт чувствительным. Пока узлы не развязаны, у правительства остается выбор между дорогой безопасностью посредников и дешевым, но политически нагруженным прямым каналом.
Для домохозяйств и бизнеса это выражается в более высокой базовой цене в тарифе, сокращении горизонта планирования и необходимости чаще пересматривать регулируемые ставки. Чем короче контракты и чем больше доля спота, тем сильнее чувствительность к сезонным всплескам. Любая аномально холодная зима или перебои на соседних маршрутах мгновенно транслируются в счета.
Какие есть альтернативы, чтобы снизить стоимость?
- Пересмотр архитектуры посредничества. Сокращение количества звеньев между производителем и конечным покупателем уменьшает премию за риск. Даже если прямой контракт политически невозможен, можно консолидировать закупки через одного крупного трейдера с прозрачной формулой цены.
- Длинные хеджирующие контракты. Фиксация части объема по среднесрочной формуле с привязкой к индексам снижает волатильность и удешевляет финансирование закупок.
- Увеличение подземного хранения на соседних рынках. Закачка летом при низких ценах с последующим выбором зимой позволяет срезать сезонную наценку посредников.
- Баланс газа и электроэнергии. Расширение импорта электроэнергии из альтернативных источников и развитие собственной генерации сокращают потребность в газе в отопительный сезон.
- Интеграция с региональными межсистемными перемычками. Чем больше технических направлений поставок через Румынию и Украину, тем сильнее переговорная позиция и ниже плата за маршрутный риск.
Почему «в четыре раза дороже», и как это считается?
- Базой сравнения служат прежние долгосрочные формулы, где цена привязывалась к корзине нефтепродуктов с лагом. В спокойные годы такие формулы давали стабильную и предсказуемую ставку.
- В текущей конфигурации цена складывается из спотовых индексов хаба плюс премия посредника и логистики. В пиковые периоды спот кратно обгоняет нефтяную формулу, а премии резко растут из-за кредитных рисков и ограничений по маршрутам.
- Итоговая «четверка» — это не математическая константа, а оценка масштаба переплаты относительно «раньше» в сопоставимых месяцах.
Как это влияет на энергетическую безопасность?
- Зависимость не исчезла, а лишь сменила форму. Поставщик на молекулярном уровне остался тем же, но управляемость процесса снизилась из-за большего числа контрагентов.
- Уязвимость к внешним шокам выше: каждый посредник может столкнуться с собственными ограничениями, а риск каскадного сбоя увеличивается.
- Финансовое давление на тарифы может усугубить социальную напряженность, особенно в отопительный сезон.
Какие шаги могли бы стабилизировать ситуацию без возвращения к старой модели?
- Прозрачные тендеры на закупку с четкими критериями выбора поставщика и раскрытием формулы ценообразования.
- Создание страхового ценового коридора: часть портфеля фиксируется заранее, часть остается плавающей, часть покрывается опционами.
- Совместные закупки с соседями для получения оптовой скидки и уменьшения премии за ликвидность.
- Цифровая прослеживаемость происхождения газа, чтобы исключить двойные наценки под видом «смешанных» партий.
Перспективы на ближайший отопительный сезон зависят от трех факторов: уровня заполнения хранилищ в регионе, погодного сценария и геополитических рисков для транзитных маршрутов. Если запасы будут выше средних и зима окажется мягкой, посредническая премия начнет сдуваться, дав шанс на умеренные тарифы. В противном случае нагрузка на бюджет и население усилится.
Отдельный узел — расчет за газ, используемый в левобережье для выработки электроэнергии. Пока не урегулированы взаимные требования и правила оплаты, этот компонент будет подпитывать ценовую неопределенность и мешать выстраивать долгие, дешевые цепочки поставок. Решение этой проблемы способно снизить и цену, и риск.
В долгосрочном горизонте ключом остаются диверсификация и эффективность. Снижение энергоемкости жилищного фонда, модернизация тепловых сетей, замещение газа в промышленности и развитие ВИЭ не только урежут спрос, но и укрепят переговорные позиции. Тогда «премия за посредника» перестанет быть фатальной данностью и превратится в управляемый инструмент.
Заявление посла о продолжающихся закупках российского газа через посредников и о четырехкратном удорожании фиксирует факт текущей конструкции рынка в Молдове: политическая развязка не найдена, экономическая цена заплачена. Вопрос сейчас не в символике маршрута, а в том, как вернуть предсказуемость и приемлемую стоимость для потребителя, минимизируя сопутствующие риски.
