Набиуллина указала на главный барьер для роста российской экономики
Низкая производительность труда сегодня остается одним из ключевых ограничений для долгосрочного и устойчивого развития российской экономики. Об этом в своем выступлении в Государственной думе заявила председатель Банка России Эльвира Набиуллина, подчеркнув, что именно этот фактор, а не уровень ключевой ставки, выступает главным тормозом для роста.
По ее словам, по показателям эффективности труда Россия заметно уступает ведущим мировым экономическим центрам. Разрыв с лидерами велик не только в промышленности, но и в сфере услуг, логистике, строительстве и даже в части государственного сектора. Руководитель регулятора отметила, что при таком отставании опора на старую модель роста становится невозможной.
Набиуллина обратила внимание депутатов, что ресурсы для экстенсивного развития практически исчерпаны. Речь идет о росте за счет привлечения все большего числа работников. Уровень безработицы находится вблизи исторических минимумов, а свободная рабочая сила, которой можно быстро "закрыть" потребности предприятий, фактически отсутствует. В этих условиях, подчеркнула она, экономика способна расти только за счет повышения производительности труда.
"Эффективность - это ключевое направление экономического роста. Без серьезного прогресса в этой сфере нам будет сложно обеспечивать устойчивое повышение доходов населения и конкурентоспособность российских компаний", - констатировала глава Центробанка. По сути, речь идет о смене логики экономического развития: от простого наращивания объема занятых к улучшению качества и результативности их труда.
На фоне нехватки кадров, особенно в высокотехнологичных и промышленно развитых регионах, вопрос о том, как повысить производительность, становится одним из центральных для экономической политики. Министр промышленности и торговли Антон Алиханов ранее указывал, что одним из ключевых инструментов решения этой задачи может стать масштабная роботизация производств. По его замыслу, переход к так называемым "темным цехам" - полностью автоматизированным линиям без участия людей - позволит резко увеличить выпуск продукции при тех же или даже меньших затратах.
Госкорпорациям было поручено разработать конкретные планы по внедрению подобных решений: от модернизации уже действующих заводов до создания новых предприятий, сразу проектируемых под роботизированные процессы. Идея заключается в том, чтобы максимально снять зависимость от дефицитных кадров, повысить качество продукции и снизить влияние человеческого фактора, включая ошибки и простоев по вине персонала.
Заместитель руководителя администрации президента Максим Орешкин разделяет подход, основанный на технологическом обновлении и роботизации. По его позиции, без перехода к современным производственным моделям, основанным на автоматизации, цифровых технологиях и аналитике данных, Россия рискует надолго застрять в "ловушке среднего уровня дохода", когда базовая инфраструктура уже создана, но потенциал дальнейшего роста ограничен низкой эффективностью.
При этом, несмотря на декларируемую приоритетность технологического обновления, финансирование этих задач сталкивается с жесткими бюджетными ограничениями. В парламенте было принято решение сократить расходы на развитие роботизации и связанных с ней программ в 2025 году примерно на 1,7 миллиарда рублей. Причиной такого шага назвали растущий дефицит бюджета, который вынуждает перераспределять средства в пользу наиболее неотложных статей.
Подобное сокращение вызывает опасения, что темпы внедрения современных технологий могут замедлиться, а значит, повысить производительность труда будет сложнее. С одной стороны, государство признает необходимость прорывов в эффективности, с другой - ресурсы для поддержки этих реформ оказываются ограниченными. Возникает противоречие: экономика остро нуждается в скачке производительности, но важнейшие программы модернизации вынуждены конкурировать за средства с социальными и оборонными расходами.
Отдельный пласт проблемы - структура самой занятости. В России все еще значительную долю занимают низкопроизводительные рабочие места: от устаревших цехов и мелких торговых точек до слабо автоматизированных складов. Для бизнеса зачастую оказывается выгоднее держаться за привычные модели работы, чем вкладываться в сложную и дорогую модернизацию. Без изменения правил игры и стимулов предпринимателям проще экономить на зарплатах и расширять штат, чем инвестировать в оборудование, программное обеспечение, обучение и организацию труда.
Заметную роль в отставании по производительности играет и человеческий капитал. На многих предприятиях работники не имеют доступа к регулярному повышению квалификации, а система профессионального образования не всегда успевает подстраиваться под новые технологические запросы. В результате даже при наличии современных машин и программного обеспечения они используются не в полную силу - просто потому, что персонал не до конца понимает их возможности или боится изменять устоявшиеся процессы.
Низкая производительность труда - это не только про оборудование, но и про управленческую культуру. Слабое планирование, отсутствие четких KPI, неэффективная логистика, лишние согласования, бюрократия внутри компаний - все это также снижает итоговый результат на одного работника. Во многих организациях до сих пор не внедрены современные методы управления проектами, бережливое производство или аналитика больших данных, которые давно стали стандартом для мировых лидеров.
Важно понимать, что ставка только на роботизацию без инвестиций в людей и управленческие изменения может создать новые риски. Уже сейчас звучат опасения, что широкое внедрение "темных цехов" приведет к сокращению рабочих мест, усилит социальную напряженность в моногородах и промышленных районах. Чтобы минимизировать такие последствия, необходимо параллельно развивать программы переобучения и переквалификации, создавать новые направления занятости в сервисах, R&D, цифровых и креативных отраслей.
Еще один фактор, который сдерживает рост производительности, - слабая конкуренция на многих рынках. Когда позиции крупных игроков практически неоспоримы, у них меньше стимулов снижать издержки и внедрять инновации. Малому и среднему бизнесу, который обычно быстрее адаптируется и активнее внедряет новые решения, часто тяжело пробиться из-за административных барьеров, дорогого финансирования и ограниченного доступа к крупным заказам.
Роль Центробанка в этой конструкции - не только управлять ключевой ставкой и сдерживать инфляцию, но и создавать предсказуемую финансовую среду, в которой бизнес готов планировать инвестиции на годы вперед. Набиуллина фактически дала понять, что простое снижение ставки без структурных реформ не приведет к качественному улучшению ситуации. Деньги могут стать дешевле, но если предприятия не видят смысла вкладываться в производительность, а институты и правила неизменны, экономический эффект будет ограниченным.
Повышение производительности труда - это долгий и комплексный процесс. Он требует согласованных действий сразу по нескольким направлениям: модернизация инфраструктуры и промышленности, развитие образования и переподготовки кадров, поддержка инноваций и стартапов, упрощение регуляторной среды, усиление конкуренции. Без этого разрыв с странами-лидерами по эффективности останется значительным, а потенциал роста российской экономики будет ограничен.
Сигнал, который озвучила Набиуллина, можно рассматривать как приглашение к более честному разговору о том, на чем в реальности строится экономический рост. Пока его фундаментом служили занятость и высокие цены на сырье, ключевые внутренние слабости не были так заметны. Но по мере исчерпания этих источников именно производительность труда становится главным фактором, от которого зависят и благосостояние граждан, и позиции России в глобальной экономике в ближайшие десятилетия.
