Новый руководитель NASA радикально перелопатил американскую лунную программу, фактически перезапустив её по логике 1960‑х годов. Джаред Айзекман сделал ставку не на единичные "исторические" миссии, а на серию регулярных пусков, которые должны пошагово отрабатывать всю технику для высадки на Луну - но не сразу у лунной поверхности, а сначала на низкой околоземной орбите. Именно так строилась программа "Аполлон" во времена Вернера фон Брауна: сначала тренировки стыковок и выходов в космос рядом с Землёй, и лишь затем перелёт к Луне. Формально идея кажется логичной, но выбранный способ её внедрения уже сейчас создаёт риски дополнительных задержек и технических коллизий.
До конца февраля 2026 года вторая лунная программа США, начатая ещё при Дональде Трампе, выглядела максимально "урезанной" по числу полётов. В 2022 году сверхтяжёлая ракета SLS вывела к Луне корабль Orion в беспилотной миссии "Артемида‑I". На 2026 год был запланирован первый пилотируемый облёт - "Артемида‑II", когда экипаж должен был лишь пролететь мимо Луны без посадки. Следующая миссия, "Артемида‑III", была задумана как первая высадка людей на поверхность в сентябре 2028 года. При этом ключевой элемент - лунный посадочный модуль Starship, а также его возможные конкуренты - к совместным испытаниям с Orion так и не успевали: не планировался ни один реальный тест стыковки этих систем до самой высадки.
Именно этот парадокс и стал причиной пересмотра всей архитектуры полётов. Айзекман объявил, что после "Артемиды‑II" SLS больше не полетит сразу к Луне. Следующий старт сверхтяжёлой ракеты теперь намечен на середину 2027 года, и он будет чисто "земным" в орбитальном смысле: ракета выведет Orion на низкую околоземную орбиту, где тот впервые встретится и состыкуется с лунным посадочным модулем. В роли посадочника рассматривается не только Starship, но и альтернативный модуль от Blue Origin, если компания успеет к тому времени довести свою систему до лётной готовности. Таким образом, вместо риска "первой же стыковки у Луны" NASA хочет заранее отработать все ключевые взаимодействия ближе к дому.
На этой же орбите планируется впервые испытать новые лунные скафандры компании Axiom. Речь идёт не о демонстрации на стенде, а о реальном выходе в открытый космос: астронавты должны будут проверить подвижность, надёжность систем жизнеобеспечения и удобство работы в скафандрах, рассчитанных на движение по Луне, в условиях микрогравитации. Такой подход напоминает старую школу: во времена "Аполлона" NASA не раз делало отдельные миссии ради теста всего одного критически важного элемента - будь то стыковка модулей или работа двигателей.
Сдвиг в расписании коснулся и самой высадки. Посадка на Луну теперь перенесена с "Артемиды‑III" на миссию "Артемида‑IV" и по-прежнему анонсируется на осень 2028 года. Более того, в обновлённой конфигурации NASA допускает возможность двух полётов к Луне в течение одного 2028 года, если промышленность и бюджет выдержат такую нагрузку. В теории это позволило бы ускорить развертывание лунной инфраструктуры - создание начального лунного лагеря, отработку длительного пребывания экипажей и тестирование различной техники на поверхности.
Айзекман отдельно объяснил, почему настаивает на увеличении частоты запусков SLS. В ранних пилотируемых программах NASA - от "Меркурия" до "Аполлона" и "шаттлов" - экипажи отправлялись в космос раз в несколько месяцев. Команды, отвечающие за подготовку пусков, не успевали "разучиться" между миссиями, а производители ракетного оборудования постоянно поддерживали высокий темп производства и испытаний. Современная SLS в её исходной конфигурации должна была стартовать лишь раз в два-четыре года. Такой редкий график означает, что и инженеры, и техники каждый раз вновь сталкиваются с забытыми нюансами, а заводы и испытательные центры теряют компетенции и кадры между пусками.
Практика быстро показала последствия этого подхода. Ракета, которая должна была отправить Orion с людьми к Луне в феврале, так и не взлетела в срок: сначала пуск пришлось перенести на март из-за утечки водорода в топливных системах, затем обнаружились проблемы с подачей гелия, и новая дата сместилась уже на апрель. Айзекман убеждён, что более плотный график запусков снизил бы вероятность таких накладок: при постоянной работе команда наземного обслуживания быстрее находит и устраняет слабые места, а конвейер производства деталей не успевает "остыть".
Однако за внешней логичностью новой схемы скрываются серьёзные риски. Во‑первых, рост числа пусков SLS - это рост стоимости программы. Эта ракета и без того считается одной из самых дорогих в истории: каждый старт обходится в суммы, сопоставимые с годовым бюджетом крупного научного учреждения. Добавление дополнительных "тренировочных" миссий на околоземной орбите неминуемо раздувает смету. Чтобы уложиться в утверждённые расходы, NASA придётся либо срезать углы по другим научным проектам, либо рассчитывать на политическую волю Конгресса увеличить финансирование космического ведомства.
Во‑вторых, новая архитектура делает программу ещё более зависимой от сразу нескольких частных подрядчиков. Если раньше "узким местом" считали исключительно Starship, который должен стать первым коммерческим лунным посадочным модулем, то теперь в цепочку добавляются и производитель альтернативного посадочника, и разработчик скафандров, и поставщики компонентов для дополнительных пусков SLS. Любая задержка в этой цепочке автоматически сдвигает не только полёт к Луне, но и предварительные орбитальные испытания. Чем больше участников, тем выше вероятность, что кто‑то не успеет вовремя.
В‑третьих, существует опасность, что новая "аполлоновская" логика будет реализована формально. Исторические миссии 1960‑х отличались не только количеством запусков, но и стремительной эволюцией техники от полёта к полёту. Каждый старт приносил новые знания, которые быстро внедрялись в следующую ракету и корабль. Сегодня, когда цикл разработки сложной космической техники растянут на годы, есть риск, что дополнительные полёты превратятся в красивые, но слабо влияющие на реальный прогресс демонстрации - просто ещё одну галочку в отчётах о выполненных задачах.
С другой стороны, у увеличения числа стартов есть очевидное стратегическое преимущество в контексте новой лунной гонки. Конкурентом США на этот раз выступает не Советский Союз, а Китай, который последовательно выращивает собственную программу пилотируемых полётов и готовит высадку тайконавтов на Луну в 2030‑х годах. Для Вашингтона важна не только сама дата первого шага на поверхности, но и демонстрация устойчивого присутствия в окрестностях Луны. Серия пусков SLS и регулярные миссии с Orion позволяют показать, что США настроены не на одиночный "флаг и следы", а на долгосрочную лунную программу с научными и, возможно, экономическими целями.
Важный вопрос - как новая стратегия скажется на роли SpaceX и других игроков. Ранее некоторые политические и отраслевые силы пытались продвинуть идею замены Starship в качестве лунного посадочного модуля другим участником, мотивируя это рисками монополии и возможными провалами испытаний. Переработка программы по образцу 1960‑х как бы "страхует" NASA от ставки на одного фаворита: часть запусков будет посвящена отработке стыковок и операций сразу с двумя типами посадочных модулей. Это создаёт конкуренцию, но одновременно усложняет интеграцию всей системы - от интерфейсов стыковки до требований по массе и энергетике кораблей.
Не менее важен и человеческий аспект. Более частые полёты означают, что возрастёт нагрузка на корпус астронавтов, центры подготовки и медицинские службы. В эпоху "шаттлов" за год в космос могло отправиться несколько экипажей подряд, что требовало очень чёткой системы подбора и ротации персонала. Сейчас, после многолетней паузы, NASA фактически возвращается к подобному темпу, но уже с другой философией безопасности и общественными ожиданиями. Любая авария или серьёзный инцидент в такой плотной программе неминуемо вызовет требования пересмотреть всю концепцию и может заморозить лунные планы на годы.
Отдельного внимания заслуживает идея испытаний лунных технологий именно на низкой околоземной орбите. С инженерной точки зрения это разумно: в случае серьёзной неполадки у экипажа будет возможность относительно быстрого возвращения на Землю, а наземные службы смогут оперативно собрать телеметрию. Но критики указывают, что условия у Луны всё же отличаются: другие параметры орбиты, связи, освещённости и радиационного фона. Часть сценариев, связанных с длительным автономным полётом к Луне и обратно, полноценной посадкой и взлётом с поверхности, всё равно придётся отрабатывать уже в лунном окружении, а значит дополнительные "земные" миссии могут лишь растянуть подготовку.
В перспективе новая конфигурация лунной программы США может стать либо прочным фундаментом для лунной инфраструктуры, либо очередной громкой, но так и не реализованной амбицией. Если Айзекману удастся добиться ускорения темпов пусков и при этом удержать программу в рамках бюджета и приемлемого уровня риска, у США появится шанс не только вернуться на Луну, но и закрепиться там всерьёз и надолго. В противном случае переработанная по образцу 1960‑х схема грозит превратиться в современную версию старой проблемы: много красивых планов на бумаге и постоянные переносы реальных полётов "на потом".
