Британский историк поставил под сомнение один из самых известных эпизодов повествования о Нормандском завоевании. По его мнению, ключевая подробность, которую десятилетиями повторяют учебники и популярные книги, вовсе не соответствует действительности. Речь о знаменитом "марше изнурённых англосаксов" - якобы пешем переходе войск короля Гарольда Годвинсона с севера Англии на юг, к Гастингсу, осенью 1066 года.
Традиционная версия утверждает: армия Гарольда, только что разгромившая норвежских викингов под Стамфорд-Бридж, почти бегом пересекла страну, чтобы встретить нового противника - нормандского герцога Вильгельма, - и подошла к Гастингсу уставшей, обескровленной и плохо подготовленной. Но профессор средневековой истории и литературы Университета Восточной Англии Том Лайсенс уверяет: значительная часть этого драматического сюжета - миф. По его реконструкции, англосаксы не совершали легендарный 200-мильный марш по суше, а использовали морской путь.
Лайсенс обращает внимание на то, как складывались события в 1066 году. В середине сентября на северо-востоке Англии, в Йоркшире, высадилась армия норвежского короля Харальда Сурового. Он претендовал на английскую корону и рассчитывал заручиться поддержкой местных аристократов. В это время основные силы короля Гарольда Годвинсона находились далеко от места вторжения - на южном побережье, вдоль Ла-Манша. Там англосаксы ждали другого претендента на престол - нормандского герцога Вильгельма, который готовил десант с континента.
Согласно устоявшемуся представлению, Гарольд якобы незадолго до этого распустил флот, не желая дольше содержать многочисленное войско, и потому, получив известие о норвежском вторжении, был вынужден вести армию на север по суше. Ему приписывают стремительный марш примерно на 480 километров, который англосаксы будто бы совершили всего за несколько дней. Уже 25 сентября 1066 года близ Стамфорд-Бриджа, неподалёку от Йорка, английские войска настигли скандинавов и полностью их разгромили.
Традиционный рассказ продолжается не менее драматично. Пока Гарольд праздновал победу над викингами и залечивал раны, 28 сентября на южное побережье Англии, у Гастингса, высадилось войско Вильгельма. Получив эту новость, король в начале октября бросает свою армию в новый стремительный поход - уже обратно, на юг. Приблизительная протяжённость этого маршрута оценивается в 320 километров от района Йорка до Лондона, а затем ещё почти сотня километров до Гастингса.
Именно здесь, 14 октября 1066 года, произошла одна из главных битв английской истории - сражение при Гастингсе. По канонической версии, Гарольд вступил в бой, имея под рукой измотанных предыдущей кампанией воинов, которые не успели ни как следует отдохнуть, ни пополнить ряды. Англосаксонская армия была разбита, сам король погиб, а Нормандия получила возможность подчинить Англию и радикально изменить политическую, социальную и культурную карту страны на века вперёд.
Однако Том Лайсенс считает, что картина "измотанного войска, из последних сил доползающего до Гастингса", - плод позднейших интерпретаций и романтизированных описаний. Исследуя письменные источники XI-XII веков, логистику средневековых войн и реальные возможности англосаксонского флота, он приходит к иному выводу: никакого непрерывного пешего марша от Йорка до южного побережья, по всей видимости, не было. Значительную часть пути, утверждает Лайсенс, армия Гарольда прошла морем.
Для этого у англосаксов были и средства, и опыт. К середине XI века английское королевство располагало развитой системой прибрежной обороны и внушительным флотом, созданным именно для отражения вторжений. Даже если часть кораблей действительно была распущена ранее, полностью отказываться от морских возможностей король не мог - слишком очевидной была угроза со стороны Нормандии и скандинавских правителей. Лайсенс указывает на то, что порты восточного побережья и устья рек позволяли оперативно перебрасывать войска вдоль береговой линии, минуя изнурительные переходы по суше.
С его точки зрения, более правдоподобно представить действия Гарольда так: после победы под Стамфорд-Бридж король сначала закрепляет успех, наводит порядок в северных графствах и готовит часть сил к морскому переходу. Далее войско, по крайней мере его ядро и наиболее боеспособные подразделения, отправляются к югу по морю - вдоль восточного и южного побережья. Такое решение позволяло значительно сократить время пути и сохранить силы людей и лошадей к решающему столкновению.
Если эта реконструкция верна, то привычное объяснение поражения при Гастингсе нуждается в серьёзной корректировке. Миф о "героическом, но самоубийственном марше" удобно списывал неудачу англосаксов на физическую усталость войска, тогда как в действительности результат сражения мог определяться иными факторами: тактикой, составом армии, качеством командования, внутренними политическими противоречиями английской знати. Нормандцы имели сильную кавалерию, опыт штурма укреплённых позиций и тщательно подготовленную кампанию, в то время как англосаксонское войско в основном состояло из тяжёлой пехоты и ополчения.
Пересмотр логистики походов Гарольда меняет и наш взгляд на самого короля. В привычном образе он нередко предстает как правитель, принявший череду вынужденных решений на грани отчаяния. Но если он сознательно использовал флот для быстрого маневрирования между севером и югом, то перед нами более расчётливый и гибкий стратег, способный действовать не только реактивно, но и проактивно, рассчитывая время и возможности своих сил.
Важно и то, как подобные исследования показывают работу историка. Лайсенс не опровергает факт двух тяжёлых кампаний в течение нескольких недель - битвы при Стамфорд-Бридже и битвы при Гастингсе. Он ставит под вопрос лишь механический, но эмоционально яркий элемент традиционного нарратива: представление о почти непрерывном марш-броске через полстраны. Этот элемент когда-то помогал сделать историю более драматичной и легко запоминающейся, а затем укоренился в массовом сознании как "исторический факт".
Переосмысление событий 1066 года демонстрирует более общий процесс: многие знакомые с детства сюжеты, будь то о средневековых битвах или о повседневной жизни прошлого, оказываются результатом не только фактов, но и интерпретаций, идеологических задач, литературных приёмов. Миф о великом марше войск Гарольда, как полагает Лайсенс, - яркий пример того, как удобное объяснение постепенно превращается в "непоколебимую истину", пока кто-то не возвращается к источникам и не задаёт неудобные вопросы.
Для понимания причин поражения англосаксов при Гастингсе такие уточнения особенно важны. Если армия Гарольда подошла к полю боя не полностью обессиленной, значит, следует внимательнее рассматривать другие аспекты: качество разведки, выбор позиции на холме Сенлак, координацию действий ополчения и дружины, способность выдерживать многочасовой натиск смешанной армии Вильгельма, в которой слаженно действовали лучники, пехота и кавалерия. Возможно, исход битвы в большей степени решило тактическое превосходство нормандцев и ошибки английского командования, нежели "смертельная усталость" войска.
Наконец, новый взгляд на логистику походов 1066 года напоминает, насколько важны морские коммуникации для средневековых государств. Англия, окружённая водой, зависела не только от укреплённых берегов, но и от способности быстро перебрасывать войска вдоль побережья. Учитывая это, версия о морском переходе англосаксонской армии выглядит не просто возможной, а логичной и вписывающейся в более широкий контекст военно-политической ситуации того времени.
Так или иначе, работа Тома Лайсенса не столько "переписывает" историю Нормандского завоевания, сколько очищает её от поздних наслоений. Вместо удобной, но чрезмерно драматизированной легенды о героическом марше она предлагает более трезвый и многослойный взгляд на то, как действительно могла действовать армия англосаксонского короля в один из самых напряжённых годов английской истории.
