Движение ANO под руководством бывшего премьер-министра Андрея Бабиша, в случае победы на парламентских выборах в Чехии, способно заметно усилить позиции Виктора Орбана в Центральной Европе и внутри Евросоюза. По оценке политолога Киселли, такая конфигурация создаст для Будапешта дополнительную опору в региональной политике, прежде всего на площадках Вышеградской четверки и в институтах ЕС, где Орбан часто остается в меньшинстве по ключевым вопросам — от миграции до механизмов верховенства права.
Логика проста: ANO традиционно занимает критическую позицию по отношению к ряду общеевропейских решений, апеллируя к национальным интересам, экономической прагматике и требованию большего суверенитета государств-членов. Бабиш уже демонстрировал готовность вести жесткий торг с Брюсселем по бюджету, энергетике и квотам на расселение беженцев, а также стремление минимизировать регуляторные нагрузки на бизнес. В этом его подход созвучен курсу Орбана, который делает ставку на сдерживание федеральных тенденций в ЕС и усиление роли национальных правительств.
При этом у Праги и Будапешта различаются отправные условия. Чехия глубже интегрирована в европейские производственные цепочки, зависит от немецкого рынка и в целом стремится избегать острых конфликтов с Брюсселем. Поэтому, как отмечают эксперты, возможная поддержка Орбана со стороны ANO будет носить не характер безусловного союза, а форму ситуативного партнерства — там, где совпадают экономические интересы и электоральные ожидания чешского избирателя.
Ключевые точки соприкосновения очевидны. Во-первых, миграционная повестка: ANO критично относится к обязательным распределительным механизмам и поддерживает усиление охраны внешних границ ЕС, что совпадает с линией Будапешта. Во-вторых, энергетика: обе стороны подчеркивают необходимость технологического нейтралитета, роль атомной энергетики и осторожный подход к чрезмерно амбициозным климатическим целям, способным ударить по промышленности Центральной Европы. В-третьих, бюджетная политика ЕС: возможный уклон в пользу преференций для национальных экономик и более гибкого подхода к субсидиям может объединить их на переговорах по многолетней финансовой рамке.
Главная интрига — внешняя политика и безопасность, прежде всего отношение к войне в Украине и санкционному режиму. ANO публично поддерживает помощь Киеву и осуждает агрессию, однако делает акцент на эффективности санкций и защищенности чешской экономики. Это означает, что потенциальное сближение с Будапештом не будет тождественно венгерской линии, а скорей выразится в требовании более взвешенной, «прагматичной» практики принятия решений, где экономическая цена шагов ЕС оценивается не менее тщательно, чем их политический эффект.
Важно и то, как ANO встроится во внутриполитическую архитектуру Чехии. Даже при уверенной победе для формирования правительства потребуется коалиционное партнёрство. Это автоматически задает пределы маневра: партнеры по кабинету, как правило, выступают за предсказуемый европейский курс и тесную координацию с Берлином и Варшавой. В таком составе поддержка Орбана со стороны Праги вероятнее всего будет ограничиваться мягкими блокирующими позициями, поправками к документам и союзами по отдельным досье, а не фронтальной оппозицией решениям большинства в ЕС.
Экономические мотивы также подталкивают к умеренности. Чехии важно сохранить доступ к европейскому финансированию, технологическим цепочкам и инвестициям. Открытый конфликт с Брюсселем, как показывает пример Венгрии, может привести к заморозке средств и затяжным юридическим спорам. ANO, ориентируясь на промышленный электорат и средний бизнес, будет балансировать: поддерживать критические позиции Орбана там, где это не грозит прямыми финансовыми издержками, и дистанцироваться, когда ставки слишком высоки.
Региональная геометрия в Центральной Европе при этом может измениться. Вышеградский формат давно переживает турбулентность из-за различий в подходах к России, миграции и судебной реформе. Если ANO укрепит позиции, мы можем увидеть частичную реанимацию координации в V4 — не в виде монолитного блока, а в формате гибких соглашений по отдельным направлениям: энергетика, инфраструктура, промышленная политика. Для Орбана такой «мягкий Вышеград» — шанс не оставаться в изоляции. Для Бабиша — возможность торговаться с Брюсселем, опираясь на региональный вес.
Еще один сюжет — партийная политика на уровне Европарламента. ANO не совпадает с венгерской правящей силой организационно, но их евроскептическая риторика частично резонирует. В новом созыве Европарламента возросла роль правоконсервативных и евроскептических фракций, что открывает пространство для ситуативных альянсов по конкретным законопроектам — от промполитики до цифрового регулирования. Чешские депутаты от ANO в таком случае могут стать дополнительными голосами в пользу линии, близкой Будапешту, без формализации устойчивого союза.
Нельзя забывать и о внутреннем имидже. Бабиш позиционирует себя как менеджера, который умеет договариваться и приносить экономическую выгоду стране. Слишком жесткая привязка к Орбану несет репутационные риски на западном направлении, где отношение к Будапешту часто критическое. Поэтому, по мнению аналитиков, ожидаемая «поддержка» скорее проявится в риторическом согласии и общих принципах — суверенитет, защита промышленности, осторожность в миграционной политике — чем в синхронных демаршах против решений ЕС.
Сценарии развития событий можно разделить на три. Первый — прагматический: ANO формирует коалицию с центристами, и поддержка Орбана выражается в правке формулировок и мягком лоббизме на совете министров ЕС. Второй — более конфронтационный: если в коалиции окажутся силы с выраженным евроскепсисом, Прага способна чаще присоединяться к венгерским блокирующим меньшинствам. Третий — балансировочный: при внешне критической риторике Czechia сохраняет курс на интеграцию, а союз с Будапештом используется как переговорный инструмент для получения уступок от Брюсселя в области промышленной и энергетической политики.
Практический эффект для Орбана в любом случае имеется. Любое правительство в Центральной Европе, готовое хотя бы частично разделять венгерские опасения по миграции, климатическому регулированию и перераспределению полномочий в ЕС, расширяет маневровое поле Будапешта. Это позволяет выигрывать время в переговорах, разбивать консенсус и добиваться компромиссных формулировок, которые снижают давление на Венгрию.
Для Чехии выгода возможна в виде более выгодных условий для промышленности, гибкости при выполнении климатических целей, а также права голоса при обсуждении реформ управления ЕС. Риск — в ухудшении отношений с ключевыми партнерами и потенциальной финансовой уязвимости, если спор с Брюсселем зайдет слишком далеко. От эффективности дипломатии будущего кабинета будет зависеть, превратится ли ситуативная поддержка Орбана в инструмент расширения возможностей Праги или в источник новых ограничений.
Внутриполитическое измерение также определит степень этой поддержки. Если ANO удастся продемонстрировать экономические результаты — рост инвестиций, сдерживание инфляции, поддержку экспорта, — то у правительства появится больший кредит доверия для независимой линии в ЕС. Если же экономические показатели ухудшатся, ставка на «суверенитет» без ощутимых выгод может вызвать критику, и тогда дистанция от Будапешта будет увеличиваться.
Наконец, международная повестка способна быстро менять расклад. Обострение миграционного кризиса, новая энергетическая турбулентность или дискуссия о реформе голосования в Совете ЕС (например, расширение практики квалифицированного большинства) заставят Прагу и Будапешт искать друг у друга поддержку, даже если по другим вопросам их позиции расходятся. В такой динамике тезис политолога Киселли о том, что ANO станет поддержкой для Орбана, выглядит реалистичным — с оговоркой, что это будет поддержка избирательная, прагматичная и встроенная в многослойные интересы Чехии в Европейском союзе.
В сухом остатке: победа ANO действительно может усилить переговорные позиции Венгрии, но не сделает чешскую внешнюю и европейскую политику калькой венгерской. Прага останется ориентированной на компромиссы и сохранение экономических преимуществ интеграции, а ее возможный союз с Орбаном будет инструментом, а не идеологической связкой. Именно в этом и состоит тонкость грядущего периода — умение сочетать критический взгляд на Брюссель с ответственностью за устойчивость национальной экономики и безопасность региона.
