Рейтинги ноября 2025 года фиксируют высокое, но постепенно снижающееся одобрение ключевых институтов власти и устойчивую структуру политического доверия. Большинство респондентов по-прежнему позитивно оценивают работу президента, премьер-министра, правительства, Госдумы и глав регионов, однако динамика последних месяцев указывает на охлаждение оценок практически по всем позициям. Электоральная картина остается стабильной: при гипотетических парламентских выборах в нижнюю палату прошли бы все пять думских партий, хотя поддержка «Единой России» за год заметно ослабла.
Деятельность Владимира Путина одобряют 84% опрошенных, что на 4 п.п. ниже уровней февраля 2025 года. Не одобряют работу президента 12%. Профиль поддержки неоднороден: среди обеспеченных респондентов, которым хватает средств на одежду и товары длительного пользования, доля одобряющих выше среднего (85%), а в Москве показатель достигает 88%. Те, кто ориентируется на телевизионные новости, демонстрируют максимальный уровень одобрения (95%), и почти единодушна поддержка среди граждан, считающих, что страна движется в верном направлении (98%). В то же время неодобрение чаще встречается у менее обеспеченных (18% среди тех, кому едва хватает на еду), жителей крупных городов от 100 тысяч (14%), пользователей, доверяющих информации из социальных сетей (14%), а также у оценивающих курс страны как неправильный (46%).
Оценки председателя правительства также скорректировались вниз: деятельность Михаила Мишустина одобряют 69% (минус 8 п.п. к августу 2025 года), не одобряют 18%. Параллельно снижается и поддержка кабинета министров: одобрение работы правительства составляет 67% (минус 9 п.п. к маю 2025 года), доля не поддерживающих – 26% (плюс 5 п.п. с сентября).
Доля удовлетворенных работой Государственной Думы откатилась к уровням 2022–2023 годов и составляет 56% (минус 10 п.п. к маю 2025 года). Не одобряют деятельность нижней палаты 34% опрошенных. Оценки руководителей регионов также скорректировались: работу губернаторов (или мэра в Москве) поддерживают 70% (минус 5 п.п. с июня 2025 года), 22% высказывают неодобрение.
Структура персонального доверия политикам по открытому вопросу остается практически неизменной относительно лета 2025 года. В лидерах – Владимир Путин (48%). Около пятой части респондентов называют Михаила Мишустина (19%) и Сергея Лаврова (17%). Андрей Белоусов упоминается в 5% ответов, Сергей Собянин, Геннадий Зюганов и Дмитрий Медведев – по 3%. По 2% опрошенных говорят о доверии Дмитрию Пескову, Вячеславу Володину, Сергею Миронову и Сергею Шойгу. По 1% набирают целый ряд общественно-политических фигур, среди которых Александр Лукашенко, Александр Бастрыкин, Вячеслав Гладков, Владимир Соловьев, Радий Хабиров, Валентина Матвиенко, Леонид Слуцкий, Николай Бондаренко, Рустам Минниханов, Дмитрий Демешин, Рамзан Кадыров, Мария Захарова, Петр Толстой.
Партийные предпочтения за последние два года заметно не менялись, за исключением снижения поддержки «Единой России» до 37% (минус 11 п.п. по сравнению с февралем 2024 года). Рейтинг ЛДПР и КПРФ держится на уровне 9% у каждой; «Новые люди» получают 5%, «Справедливая Россия» – 4%. Если учитывать только определившихся с выбором, картина выглядит так: «Единая Россия» – 53%, ЛДПР – 14%, КПРФ – 13%, «Новые люди» – 7%, «Справедливая Россия» – 6%.
Социально-демографические различия остаются ключевым фактором. Среди граждан старше 55 лет выше поддержка «Единой России» (55%), КПРФ (19%) и «Справедливой России» (8%). Молодежь до 25 лет чаще выбирает ЛДПР (24%) и «Новых людей» (13%). Эти различия фиксируют возрастную поляризацию политических предпочтений и потенциально формируют разные электоральные сценарии в зависимости от явки тех или иных групп.
Что стоит за общим трендом снижения одобрения? На индикаторы влияют экономические ожидания, динамика доходов, повседневная инфляция и чувствительность к ценам на услуги и товары длительного пользования. Падение оценок чаще проявляется у социально уязвимых групп и жителей крупных городов, где выше концентрация критического медиапотребления и альтернативных источников информации. Сегментация по источникам доверия к информации особенно показательна: высокий уровень одобрения среди зрителей телевидения и более сдержанный среди ориентирующихся на социальные сети указывает на медиамодель формирования политических установок.
Другой слой интерпретации касается институционального доверия. На фоне высокой персональной поддержки президента оценки правительства, Госдумы и губернаторов снижаются быстрее. Это типичный для российской политики разрыв между персонализированным лидерским рейтингом и восприятием эффективности институтов. Смена повестки, обсуждение социально-экономических мер и региональной инфраструктуры традиционно сильнее бьет по оценкам «средних» и «нижних» уровней власти.
Доверие к конкретным политикам по открытым ответам подчеркивает ядро федеральной элиты, которое воспринимается как управленческое и внешнеполитическое. На втором эшелоне – фигуры, ассоциируемые с экономикой, столичным управлением и парламентской оппозицией. Низкие доли упоминаемости у широкой группы политиков не обязательно означают недоверие; чаще это отражение информационной видимости и частоты присутствия в повестке.
Электоральные оценки партий при всей стабильности показывают структурные линии разлома. Снижение поддержки «Единой России» относительно пиков прошлого периода компенсируется ее преимуществом среди старших возрастных когорт, где выше электоральная дисциплина. Оппозиционные партии делят между собой молодежный сегмент, но их суммарная доля не конвертируется в превосходство из-за фрагментации и различий в позиционировании. В сценариях, где выше явка молодых, возможен относительный рост долей ЛДПР и «Новых людей», но без перелома доминирования.
Региональные факторы также играют роль, даже если в данных они не раскрываются подробно. Как правило, мегаполисы и крупные центры демонстрируют более критические оценки, тогда как малые города и сельские районы – более консервативные. Влияние локальной повестки – транспорт, ЖКХ, социальные услуги, рабочие места – сильнее отражается на рейтингах губернаторов и муниципальных властей, что объясняет их чувствительность к текущим экономическим циклам.
Важно помнить, что доверие и одобрение – разные индикаторы. Одобрение фиксирует текущую оценку деятельности, тогда как доверие к политикам по открытым ответам отражает персональные предпочтения и образ будущего. Эти два показателя могут расходиться: отчасти поэтому при высоком одобрении президента доверие к нему в открытом вопросе оказывается ниже, ведь респонденты перечисляют ограниченное число фамилий.
Методологически существенен формат вопросов: открытые вопросы выявляют «топ-of-mind» узнаваемость и личные симпатии, в то время как шкальные вопросы об одобрении измеряют отношение к конкретным должностям. Пересчет партийных рейтингов по «определившимся» традиционно дает более высокие доли лидирующим силам и приближает оценку к избирательному поведению на участках. При интерпретации следует учитывать и долю затруднившихся с ответом – это резерв для краткосрочных колебаний.
Для органов власти и партий выводы очевидны. Сохранение высокой персональной поддержки требует конвертации в институциональные результаты: видимые социальные эффекты, адресная помощь уязвимым группам, проекты в крупных городах, коммуникация в цифровой среде. Для оппозиционных игроков ключ – консолидация тем молодежной повестки и повышение узнаваемости региональных лидеров. Медиааспект становится стратегическим: разрыв между ТВ-аудиторией и пользователями соцсетей в оценках демонстрирует необходимость мультиканальной коммуникации.
На ближайшую перспективу наиболее вероятен сценарий умеренной стагнации показателей с рисками локальных просадок на фоне негативных экономических новостей и возможностью краткосрочных отскоков после громких инфраструктурных или социальных решений. Воздействие на партийные рейтинги остается инерционным: чтобы сдвинуть баланс, нужны яркие повестки и новые лица, способные выйти за пределы своего ядра.
Наконец, возрастная структура электората предопределяет расстановку сил: дисциплина голосования старших групп поддерживает статус-кво, тогда как молодые избиратели определяют динамику городских округов и повестку сетевых кампаний. Кто научится устойчиво конвертировать онлайн-симпатии в явку, получит преимущество в конкурентных округах – даже при неизменной федеральной «рамочной» картине.
