Оценки экономического и политического положения России в январе 2026 года демонстрируют смешанную картину: преобладают осторожные и скорее прохладные настроения, без явного оптимизма, но и без ощущения катастрофы у большинства респондентов.
По восприятию экономической ситуации доминирует представление о "среднем" уровне: так нынешнее положение дел в экономике описывают 56% опрошенных. Подобный взгляд удерживает лидерство с середины 2000‑х годов: примерно с 2006 года именно оценка "ни хорошее, ни плохое" стала основной, сменив распространённое до этого убеждение в плохом состоянии экономики.
При этом общество заметно поляризовано. Каждый пятый (22%) считает положение в экономике плохим. Доля таких ответов постепенно растёт: с сентября 2025 года она увеличилась на 7 процентных пунктов. Параллельно проседает оптимизм: экономику как "хорошую" оценивают 19% участников опроса - на 9 п.п. меньше, чем в мае 2025 года. За последние полгода это отражает медленное, но устойчивое ухудшение оценок.
Если посмотреть на долгосрочные индексы, картина становится ещё нагляднее. Индекс экономического положения строится на основе вопроса "Как бы Вы оценили экономическое положение России?". Его значения особенно сильно падали в периоды серьёзных кризисов: в 1998 году, во время дефолта; в 2008 году, в глобальный финансовый кризис; а также в 2014-2016 годах, на фоне санкций и рецессии. Минимальный показатель был зафиксирован в 1998 году - всего 9 пунктов.
Максимума индекс экономического положения достиг в мае 2024 года - 112 пунктов. Это означало определённый перевес позитивных оценок над негативными и ощущение относительной стабилизации после турбулентных лет. Однако к началу 2026 года тенденция разворачивается в сторону охлаждения: негативные оценки растут, позитивные - сокращаются, всё больше людей выбирают осторожную формулу "среднее".
Особенности оценок заметны в разных социальных и демографических группах. Чаще других экономическую ситуацию называют "хорошей" мужчины (24%) и молодёжь до 25 лет (24%). Более оптимистично настроены и респонденты с относительно высоким уровнем благосостояния - среди тех, кто может позволить себе товары длительного пользования, позитивные оценки дают 25%. Выше среднего доля удовлетворённых экономикой среди жителей Москвы (26%).
С политико-мировоззренческой точки зрения заметна закономерность: лучше других оценивают экономику те, кто в целом считает, что "дела в стране идут в правильном направлении" (27%), а также одобряющие деятельность В. Путина на посту президента (22%). В медийном плане чаще выражают позитив те, кто пользуется телевидением как основным источником информации (22%). Менее всего обеспокоены экономикой те, кого санкции либо не волнуют (23%), либо не затронули серьёзно (21%).
Оценка "среднее" чаще всего встречается у женщин (60%), людей старшего возраста - 55+ (59%), а также у тех, кому доходов едва хватает на одежду (60%). Те же тенденции видны среди респондентов, считающих, что ситуация в стране развивается в правильном направлении (61%), и одобряющих деятельность президента (60%). Доминирование "средних" оценок среди телезрителей (58%) и среди тех, кого санкции серьёзно не задели (58%), показывает, что именно эта группа больше всего ориентируется на идею "стабильности без рывков".
Наиболее резко и критично экономику воспринимают малообеспеченные граждане. Среди тех, кому едва хватает на еду, доля оценок "плохо" достигает 29%. Более мрачная картина рисуется и у жителей крупных городов: в городах с населением свыше 500 тысяч негативные оценки дают 28%, в городах от 100 до 500 тысяч - 27%. В этой группе сильнее ощущаются рост цен, сложности с работой, нагрузка на семейный бюджет.
Существенным фактором выступает и отношение к общему курсу страны. Среди тех, кто убеждён, что Россия движется "по неверному пути", доля негативных оценок экономики достигает 56%. Ещё более критичны опрошенные, не одобряющие деятельность действующего президента: в этой группе две трети (66%) считают экономическое положение плохим.
Медиапотребление также связано с оценками. Чаще других негативно оценивают экономику те, кто активно пользуется ютуб‑каналами как одним из основных источников информации (35%). Среди обеспокоенных санкциями доля критиков выше (28%), а среди тех, кто напрямую столкнулся с серьёзными санкционными проблемами, - уже 47%. Для них ограничения трансформируются из абстрактного фактора внешней политики в личный опыт падения доходов, сложности с работой или бизнесом.
Теперь обратимся к оценкам политической ситуации. Более половины респондентов воспринимают политическую обстановку в стране негативно - 58%. При этом каждый второй (51%) описывает её как "напряжённую", а ещё 7% - как критическую, "взрывоопасную". Доля тех, кто видит ситуацию столь напряжённой или критической, выросла с мая 2025 года на 6 процентных пунктов, что говорит о нарастании тревожных ожиданий и усталости от длительной неопределённости.
Главный фактор, который люди вкладывают в понятие "напряжённость", - продолжение СВО. Военные действия, мобилизация, потери, санкционное давление и связанное с этим изменение привычного уклада жизни остаются центральным фоном, через который граждане воспринимают и политику, и экономику. Тем не менее примерно четыре из десяти опрошенных всё ещё характеризуют политическую ситуацию как благополучную и спокойную, что отражает устойчивое ядро лоялистских настроений.
Индекс политического положения в стране рассчитывается по ответам на вопрос: "Как бы Вы оценили в целом политическую обстановку в России?". Исторически самые низкие значения этого индекса приходились на периоды крупных военных конфликтов и острых трагических событий: военные кампании в Чечне и Грузии, теракты на Дубровке, в Беслане и другие резонансные эпизоды. Современный отрезок низких значений начался после старта СВО; рекордно низкие показатели зафиксированы осенью 2022 года, вскоре после объявления частичной мобилизации.
Своего максимума индекс политической ситуации достигал в июне 2008 года - 147 пунктов. Это время относилось к периоду общественной консолидации вокруг президентских выборов, когда ощущение устойчивости, роста и "подъёма" страны было на пике. Минимальным значением стали 8 пунктов в январе 1995 года, после начала первой чеченской военной кампании. Таким образом, текущие низкие уровни индекса вписываются в общую логику: чем выше напряжённость, военные риски и неопределённость, тем глубже падают политические настроения.
Оба индикатора - экономический и политический - рассчитываются по единому принципу. Из доли положительных ответов вычитается доля отрицательных, а к полученному результату прибавляется 100. В итоге индекс может изменяться в диапазоне от 0 до 200 пунктов. Значение ниже 100 говорит о перевесе негативных оценок, выше 100 - о доминировании позитивных. Такой подход позволяет в динамике отслеживать не только сами оценки, но и направление изменений общественных настроений.
Вопросы об экономическом и политическом положении входят в состав Индекса социальных настроений, который регулярно измеряется с 1994 года. За три с лишним десятилетия накопилась обширная база для сравнения: можно видеть, как общественные оценки реагировали на кризисы, войны, смену власти, экономические взлёты и падения. На этом фоне нынешний период выглядит как фаза затяжного напряжения: позитив пока не исчез, однако тревога и усталость растут.
Если сопоставить восприятие экономики и политики, становится заметен важный разрыв. Экономическое положение большинство описывает как "среднее", без явного доминирования катастрофических оценок. Политическую же ситуацию более половины респондентов называют напряжённой или взрывоопасной. Это говорит о том, что граждане сильнее чувствуют политические риски и внешнеполитическое давление, чем непосредственное падение уровня жизни. Для власти это одновременно и окно возможностей, и зона риска: социальное недовольство может долго копиться в фоновом режиме, если люди ощущают нестабильность "наверху", но пока справляются "внизу".
Особое значение в таких исследованиях имеют социально-экономические линии раскола. Менее обеспеченные группы, особенно те, кому едва хватает на еду или одежду, чаще видят и экономику, и политику в куда более мрачных тонах. Для них любые колебания доходов или цен воспринимаются как угроза выживанию. В то время как средний класс в крупных городах может какое‑то время адаптироваться, переходя на более экономную модель потребления, но сохраняя относительную устойчивость.
Не менее важен и "медийный раскол". Те, кто ориентируется преимущественно на телевидение, в целом более склонны к умеренным или положительным оценкам - и экономики, и политики. Зрители и читатели новых медиа, в частности ютуб‑каналов, чаще формируют критический взгляд на происходящее. Это связано и с содержанием информационной повестки, и с общим уровнем недоверия к официальным источникам в части аудитории.
Для понимания трендов важно учитывать ещё одну деталь: индексы не просто фиксируют текущие ответы, но и позволяют увидеть инерцию настроений. Если доля негативных оценок растёт несколько замеров подряд, это говорит не о разовой эмоциональной реакции, а о более глубокой переоценке людьми перспектив страны. Постепенное ухудшение оценок экономического положения в течение последних шести месяцев - сигнал о том, что эффекты внешнеполитической конфронтации, санкций и структурных проблем в экономике начинают сильнее проявляться в повседневном опыте людей.
В то же время факт, что около половины респондентов продолжают держаться за формулу "среднее", можно трактовать как своеобразный защитный механизм. Для многих "средне" - это компромисс между признанием проблем и нежеланием драматизировать ситуацию. Такой ответ часто скрывает тревогу о будущем, но и надежду, что "всё как‑то образуется" без резких потрясений.
Политические оценки, напротив, выглядят жёстче именно потому, что связаны с конфликтом, мобилизацией, потерями и высоким уровнем неопределённости. Даже если пока удаётся поддерживать относительную экономическую стабильность, длительная напряжённость в политике и внешней повестке способна постепенно подтачивать и экономический оптимизм, и доверие к власти. Исторические данные индексов показывают: затяжные периоды военной или квазивоенной мобилизации почти всегда сопровождаются снижением социальных настроений.
Таким образом, январь 2026 года фиксирует ситуацию, когда общество живёт в режиме внутреннего напряжения и ожидания: экономика воспринимается скорее как терпимая, но без особых надежд на быстрый рост, а политическая обстановка - как устойчивая, но тяжёлая и потенциально взрывоопасная. Как долго сохранится этот баланс, будет зависеть от того, удастся ли смягчить внешний и внутренний политический конфликт и предотвратить дальнейшее снижение жизненного уровня наиболее уязвимых групп населения.
